August 17th, 2012

Записки русского офицера абвера

Дмитрий Каров прибыл на советскую оккупированную территорию в августе 1941 года. На ней он застал озлобленных на Сталина и НКВД людей, большинство из них с лёгкостью соглашались работать на Германию. "Все жители имели пришибленный вид и больше всего боялись, что немцы уйдут и вернутся большевики". Также активно бывшие советские люди принялись строить при немцах народный социализм. "В качестве политического строя, наиболее подходившего для России, они бы хотели республику, как в Америке".  
Каров (Кандауров) Дмитрий Петрович (1902-1961) – офицер Абвера (1941-1944) и ВС КОНР (1945). Покинул Россию в 1919-м. С 1920 года – в Париже. Окончил русскую гимназию, университет. Летом 1940-го уехал по трудоустройству в Германию, работал переводчиком на авиамоторном заводе в Ганновере. В конце 1940 года дал согласие работать в немецких разведорганах до момента создания независимого Российского государства. С началом войны с СССР прикомандирован к отряду морской разведки. С декабря 1941 года – на службе в отделе Ic штаба 18-й армии (группа армий «Север»). Лейтенант вермахта (1942). За годы войны дважды тяжело ранен. Награды за отличия: Крест за военные заслуги 2 класса с мечами (январь 1945). С марта 1945 - капитан ВС КОНР. В 1950-е сотрудник Института по изучению истории и культуры СССР (Мюнхен). Член САФ и СБОНР. Трагически погиб в Мюнхене при невыясненных обстоятельствах.
Составил в 1950 году мемуары «Русские на службе в немецкой разведке и контрразведке», машинописный вариант. Впервые часть мемуаров публикуется в книге «Под немцами» (Энциклопедический отдел ИФИ филологического факультета С.-Петербургского госуниверситета). Ниже приводится часть этого дневника, свидетельствующая об обстановке в освобождённых от коммунистов Северо-Западных областях России.
x_953a1dc8

Кингисепп

Отряд ехал в Россию, ближе к фронту. Я был взволнован, думая, что вот сейчас попаду в настоящую Россию, покинутую мной в 1919 году. Мы увидели ров, и капитан Бабель, остановив автомобиль, сказал: «Вот граница, вот ваша Родина» – и посмотрел на меня выжидающе. Позднее он рассказал, как реагировали русские офицеры вермахта. Один, выйдя из машины, стал целовать землю, стоя на коленях. Другой объявил, что будет ночевать в лесу, чтобы слушать русских соловьёв. Третий проявил патриотизм тем, что стал накладывать русскую землю в мешочки, чтобы отослать её в Париж. Я же не обладал характером, способным на такие сцены, и капитан Бабель был мной разочарован.
Скоро мы приехали в Кингисепп (Ямбург). 
Мы прибыли в деревню Глинки. По пути нам встретился отряд советской кавалерии. Его сопровождали несколько немецких артиллеристов. Они объяснили мне, что ведут пленных в лагерь. На мой вопрос не опасаются ли они, что кавалеристы убегут, артиллерист ответил мне, что весь отряд сдался добровольно, перебив предварительно своё начальство.
Деревня Глинка была строверской. Я скоро познакомился со всеми бургомистрами района. Все они были пожилые, верующие в Бога. При советской власти все они подвергались преследованиям и сидели в тюрьмах. Всё население боялось, что немцы уйдут и снова придут Советы. Я тщетно искал хоть кого-нибудь, кто бы этого не боялся. Даже люди, не пострадавшие персонально, говорили, что если Советы вернутся, то НКВД их не пожалеет. 
Collapse )