Category: музыка

Русский сын немецкого полка - 2


  • 8133

  • Русский сын немецкого полка Саша Хорев с унтер офицером Хайнцем Коотцем на его родине


Несколько лет назад в немецком военно-историческом журнале «Альте камераден», выходящем в Штутгарте, было опубликовано воспоминание бывшего унтер-офицера Хайнца Коотца, в котором тот рассказал удивительную историю о  «сыне полка» Саше Хореве.

Весной 1942 года его артиллерийский полк стоял в деревне Клин, в двадцати километрах от города Демянск Новгородской области. Здесь и прибился к немецким солдатам русский мальчишка, которого они звали Алексом. Немцы очень хорошо относились к нему, поскольку мальчишка был общительный и прекрасно пел. Его обучили еще и немецким песням  и дали прозвище Музыкант, - вспоминал Коотц. Когда в феврале 1942 года немцы стали отступать и уже два дня находились в пути. Алекс внезапно появился на батарее. Командир решил не отправлять его обратно и оставил при части. В мае 1944 года Алекс заявил командиру батареи: «Я уже три года у вас, и до сих пор не имел отпуска. Может быть, кто нибудь возьмет меня в Германию?».

У немцев была практика очередности отпусков. И  здесь подошла очередь Хайнца Коотца. Тот согласился взять мальчишку с собой при условии, что его экипируют по всем правилам. Батарейный сапожник сладил ему по росту обувь и форму. Причем Алекс получил сапоги даже со шпорами, так как выполнял  функции  ездового при полевой кухне.  Таким образом,  простой деревенский мальчишка оказался в родном городе унтер-офицера Коотца Греверсмюлене.  Невиданная прежде  жизнь потрясла его. По воспоминаниям немца, Алекс был просто поражен, что ему дали для проживания отдельную комнату.  «Он удивлялся, что из стены льется горячая вода и можно свободно мыться в ванной. Он впервые увидел электрическую лампочку. В нашем городке быстро разошлась весть, что я привез с собой с фронта русского мальчишку. Каждый хотел его увидеть, и он всем пришелся по душе, - писал Хайнц. - Местные школьники постоянно были с ним. Языкового барьера не существовало, так как Алекс очень хорошо говорил по-нашему.  Этот отпуск для него явился большим событием и праздником. Ему нравилось играть в солдатика. У него была настоящая солдатская книжка  и отпускной билет, как у настоящего солдата. Также он получал продовольственную карточку и табачный паек. Уезжать ему обратно не хотелось,  и он мне сказал в последний вечер перед возвращением на фронт: зачем тебе в Россию? Давай останемся здесь. У тебя хорошая жена, хороший дом. Я пообещал ему на следующий год снова взять с собой в отпуск».

Однако история распорядилась по другому. Весной 1945 года дивизия сдалась в плен Красной армии в Восточной Пруссии, и Саша Хорев был передан советскому командованию. Здесь нам еще многое неясно, но его не репрессировали и не отправили в лагерь. И, как рассказывал Коотц, после войны Сашу Хорева случайно встретил сын его соседа, с которым во время отпуска много общался «сын полка».  Встреча произошла в германском городе Варнемюнде под Ростоком.  На Александре Хореве была форма военного моряка. Молодые люди смогли немного переговорить, и Алекс сказал, что мечтает вновь побывать в городке Греверсмюлене, но ему не дают разрешение на это посещение.

Поисковики из России заинтересовались  статьей, начали наводить справки по этому факту. Послали в тот городок запрос и, к удивлению, получили ответ от жены Мартина Пройса. Он как раз был командиром той батареи, в которой находился Алекс. Она рассказала следующую историю. В 1992 году была встреча ветеранов, на которой Хайнц Коотц встретился с бывшим командиром. Они вновь вспомнили о русском мальчишке. Ведь они его видели в последний раз на   Хельской косе под Кенигсбергом накануне сдачи в плен. В тот момент из рядов солдат вышел Саша Хорев и протянул командиру батареи котелок: «Господин обер-лейтенант, вот вам мой котелок. Он мне не нужен, а вам пригодится». Этот жест уважения и доверия со стороны русского сына немецкого полка просто потряс немецкого офицера, и он этот момент вспоминал всю жизнь.  Жена бывшего командира батареи писала о судьбе русских девушек, которые, так же как и Саша, следовали за немцами. В конце войны один немецкий офицер помог им попасть на  корабль, который вывозил  окруженных немцев из Восточной Пруссии в Западную Германию. Не может оставить без внимания судьба двенадцатилетней девочки Веры. В деревне Клин она выступала перед немецкими солдатами и пела все арии из опер, у нее был просто изумительный голос.

Немцы, кстати, очень заинтересовались дальнейшей судьбой этого мальчишки. Но выяснилось, что в шестидесятые годы он, уже повзрослевший, трагически погиб.

РЫЦАРИ ЧЕСТИ


Однозначно - главное событие на русской правой музыкальной сцене.
Преемственность борьбы современных русских националистов от борьбы за национальную Россию Белых армий и следование идеалам, побудившим русских людей в далёком 1918 году совершать Ледяные походы, засвидетельствовано голосом русского НС движения - в творчестве правых групп.

WotanJugend, Рассвет и Last Round Records с гордостью представляют знаковый музыкальный сборник "Рыцари Чести", посвящённый Белой борьбе, казачеству и Русскому Освободительному Движению в период 1917-1945 гг.
На два диска, упакованные в диджипак вошли композиции ведущих групп правой сцены, исполнивших как свои собственные песни в память бойцов антисоветского сопротивления, так и известные песни и марши Белых армий.
Компиляцию открывает мощнейшее интро в стиле NSBM на мотив мелодии гимна Всевеликого Войска Донского "Всколыхнулся, взволновался...", но с текстом по мотивам книги Антона Туркула "Дроздовцы в огне" и речей атамана П.Н.Краснова.
Далее следует прекрасная баллада "Сыны Тихого Дона" в исполнении группы Коловрат.
Следом - треки от РоССиЯ, Русский Cтяг, Небокрай, Гр.Ом, Шёпот Pун, Родосвет...

"Марш ижевцев" в исполнении группы с Урала "Волот", "Песня тамбовских повстанцев" от Arkanum Krieg, "Не для меня..." в исполнении соратника из Германии Яна-Петера.

Вся история Pусской ратной славы кровавого 20-го века, песни битв и сражений, былины о героях...

26 треков безкомпромиссного рока, Rock Against Communism в самом прямом смысле.

Цена сборника - 450 рублей. Все вырученные средства идут на поддержку Узников Совести. По вопросам заказа обращайтесь на
lostreichrex@hotmail.com и lastroundrec@gmail.com

Tracklist:

CD1:
01. Adolfkult - Героическая молодёжь
02. Коловрат - Сыны тихого Дона
03. РоССия - 1918
04. Воронег - Память жива
05. Русский Стяг - Мамонтовский рейд
06. Волот - Ижевский полк
07. Небокрай - Дикая охота
08. Крада - Предвестник Рагнарёка (Барону Унгерну)
09. Гр.Ом. - Атаман Шкуро
10. Dagaz - Когда мы были на войне
11. Ратибор - На Терек, на Дон, на Кубань!
12. SVJN - Казачий стан
13. Budd White - Русский Юг

CD2:
01. Русский Стяг - Ойся
02. Bad To The Bonehead - Красные тряпки
03. Павел Красников - Старый казак
04. Arkanum Krieg - Песня тамбовских повстанцев
05. Грома Глас - Генерал Краснов (Вандал cover)
06. Jan-Peter - Не для меня
07. Воронег - Вольной реки просторов герои
08. Шёпот Рун - Любо
09. Holdaar - Гельмут фон Паннвиц
10. Родосвет - Локотская Русь
11. Кодекс Чести - Памяти П.Н. Краснова
12. Гр.ОМ. - Полк наш славный Гребенской
13. Прометей - Марш нового поколения
sxGq_ataGp4

Бойня на реке Хор

В дополнение к статье С.В. Волкова приведём подборку материалов из выходившей в 1920-1922 годах во Владивостоке независимой монархической газеты «Слово» (фактический редактор — полковник Николай Александрович Андрушкевич), подробно освещающих чудовищное преступление красных партизан на реке Хор, показывающих руководящую роль местных большевистских заправил в идейной подготовке этой бойни и сообщающих некоторые биографические данные о погибших белых воинах.
Сергей Владимирович Наумов, историк
К УБИЙСТВУ 87 НА СТ. ХОР
            Редакцией получено письмо свидетеля кошмарно дикой и невероятно жестокой расправы над 87 увезенными из Никольска. Некоторые ещё до убийства сошли с ума, молодые люди поседели. Страшные мучения пережили полковники Евецкий и Враштиль. Оказывается, кроме 87 там было казнено ещё более 200 человек, собранных из разных мест Уссурийского края. Подробности в ближайшем номере.
(«Слово» (Владивосток), 1920,23. VI., №42,с.3)
***
БОЙНЯ НА РЕКЕ ХОР 
 (Рассказ смертника из партии 87-ми, отправленных из г.Никольск-Уссурийска.)
Нас отправили из г. Никольск-Уссурийска партией в 96-ти человек: 85 человек из гражданской тюрьмы,  а 11 из городской гауптвахты. По дороге 8 человек было выпущено на ст. Верино: 6 партизан, один кореец и один стрелочник. В ночь с 3-го на 4-е апреля нас отправили с эшелоном 33-го полка, который был переименован в 33-й  революционный полк. Начальником эшелона был «товарищ-еврей» по фамилии Швейдер.
Ехали мы в 2-х арестантских вагонах. В дороге отношение караула было самое скверное, выражалось в том, что каждый караул заходил к арестованным, подвергая арестованных избиению и глумлению; площадная брань не сходила с уст «товарищей» — интернационалистов, сопровождаемая избитой фразой «попили нашей кровушки...»
В дороге пищу получали один раз в сутки. Хлеб весом в 5 фунтов выдавали на 12 человек. Воду давали в очень ограниченном количестве, ради Христа, ибо не находили нужным давать воду контрреволюционерам. Мы прибыли на ст. Красная Речка. По приезду на ст. Красная Речка, где находилось много эшелонов с партизанами, стали врываться «товарищи-партизаны» в наши вагоны. Вагоны столь сильно набивались, что не было возможности повернуться. И тут-то началась работа по строительству  рабоче-крестьянского рая: с арестованных стали снимать сапоги, гимнастерки, брюки, белье, вообще все то, что из себя представляло маломальскую ценность, особенно усиленно искали золотые и серебряные вещи, срывали кресты с цепочками и. т. д.
Деятельное участие во всем этом принимали чины караула. Ведь эта картина происходила под руководством «друзей народа»—«товарищей-евреев», которых, кстати сказать, в вагоне было изрядное количество.
Но из числа арестованных, несмотря на то, что на них были направлены револьверы, не все отдавали требуемое. Полковник Евецкий,  б[ывший]  командир 33-го полка, который стоял в г. Никольске-Уссурийске, несмотря на то, что на него была направлена не одна винтовка, не один револьвер, а так же кинжалы, сказал, что не отдаст обручального кольца и могут его получить лишь после его смерти. Так кольцо и осталось на нем. На ст. Красная Речка был созван митинг по случаю прибытия партии контрреволюционеров. Митинг вынес постановление о том, что все должны были быть расстреляны. Приговор почему-то не был приведен в исполнение. Было приказано фронтовому митингу не расходиться и два «товарища» — Шнейдер и какой-то кореец из числа партизан (у «товарищей» была корейская и китайская части), выступили с речами и уговорили арестованных не расстреливать. «Товарищи» изволили согласиться, а партизаны, которые были в вагонах, разошлись. После ухода «товарищей» из вагона, все арестованные оказались избитыми и раздетыми чуть ли не до нага. После этого было приказано кем-то вагоны с арестованными отцепить. В этот момент пришло приказание от ревштаба о том, чтобы арестованных не расстреливали. Все взятое вместе окончательно успокоило «товарищей» и они разошлись. Но вот получается новое приказание - отправить нас в направлении ст. Верино к какой-то сопке. И так мы поехали. Поезд останавливается и мы у сопки. Получается новое приказание нас отправить обратно на ст. Красная Речка. Везут обратно. Приехали на станцию, остановились, входит „товарищ" Шнейдеръ и торжественно заявляет: „Товарищи, смертная казнь отменена». Спустя некоторое время к нам в вагон изволил явиться сам «товарищ командующий фронтом» Иванов, в сопровождении коменданта ст. Верино и «товарища» Шнейдера.
Комендантом ст. Верино был «товарищ» Орлов, если не ошибаюсь в данное время он занимает какую-то выборную должность. «Товарищ» командующий нам торжественно заявил, что наши дела будут разбираться следственной комиссией и, что большинство из нас, наверно, будет освобождено и ушел. Во все время разговора, у него бы важный петушиный вид, «товарищ» же Орлов ходил с нагайкой в руках и часто ее пускал в ход.
«Товарищ» Орлов был в форме железнодорожника, но, спустя некоторое время, он явился уже в военной форме, как потом выяснилось, вся форма была снята с командира Конно-егерского полка Георгиевского кавалера  полковника Враштиля, но лампасы были сняты.
На ст. Красная Речка мы простояли до вечера 6-го апреля. Вечером караул, который ранее состоял из солдат 33-го полка, был сменен партизанами из корейского партизанского отряда, и мы были вновь отправлены на ст. Верино в распоряжение коменданта ст. Верино «товарища» Орлова. На ст. Верино мы прибыли ночью. На утро корейский караул сменил караул из крестьян окрестных деревень.
На ст. Верино  мы немного отдохнули от глумлений и издевательств, а так же побоев до 9-го апреля.
9-го апреля, приблизительно в 1 час ночи были вызваны на допрос полковники Враштиль и Евецкий. Полковник Враштиль, с присущим ему хладнокровием вышел из вагона, причем был раздет догола. Полковник же Евецкий, на приказание выйти из вагона, сказал, что не пойдет и что лучше он умрет в вагоне. Вот тут-то вновь начали отводить душу „сознательные люди"— начали бить полковника прикладами, колоть штыками, резать кинжалами, но полковник весь в крови, стоял на своем.
Посланные возвратились лишь с полковником Враштилем и доложили, что полковник Евецкий не хочет идти.
«Бравый» комендант станции из "товарищей железнодорожников" взял с собою изрядный караул и отправился за полковником Евецким. На приказание следовать за ним, полковник Евецкий ответил, что ему всякая с[волочь] не может приказывать и, что он все равно не пойдет. Тогда Орлов совместно с партизанами сделал что-то невероятное: полковник Евецкий схватил у одного из «товарищей» винтовку, но ему, истекавшему кровью от ран, была наброшена на шею веревка, он был свален и волоком потащен из вагона.
Что делалось после, я не могу сказать, потому что дальнейшее происходило вне вагона, но, из разговоров «товарищей» я вывел заключение, что при допросе производилась пытки над обоими полковниками.
Последние слова полковника Враштиля были: "Прощайте, братцы". Спустя некоторое время, в вагон прибыли конвойные и вызвали еще 6 человек: полковников Морозкова, Гирилловича, 3-х добровольцев (фамилии не помню) и одного крестьянина Руссакова. Увели и этих. Назад, как и предыдущих не привели. Приблизительно через час после увода полковников Враштиля и Евецкого, раздался залп. Пали истинно русские люди от  рук русских же.
После 9-го апреля была прекращена выдача пищи и воды. Так мы просидели до 12-го апреля. В это время началось усиленное движение партизанских отрядов со стороны Имана.
Партизаны проходящих эшелонов начали врываться в вагоны, вновь начались издевательства и побои... Все время раздавались голоса: «Почему вы их держите, дайте нам, мы с ними расправимся».
При каждой смене караула мы получали побои. 12-го апреля каждый из нас ждал своей очереди. Каждый молил Бога лишь о том, чтобы его вызвали и этим ожидал, что получит возможность избавиться от издевательств и побоев, смерть как таковая нам была не страшна. За все дни никто не смыкал очей, нервы были взвинчены до отказа, голод и жажда брали своё, люди ходили как тени.
Collapse )