Category: россия

Жизнь там была как бы прежняя

Интересный отрывок из воспоминаний Сергея Николаевича Шидловского, офицера отдельной Гвардейской конной батареи 5-го кавалерийского корпуса Добровольческой армии: Украина, немцы, повстанцы - всё то, что так будоражит сейчас умы обывателей. Историк же наверняка найдёт интересным описание полной свободы для русского офицера в "оккупированной" немцами Украине гетмана Скоропадского и белогвардейцев в "рваных немецких мундирах".

31 июля 1918 года я уехал из Петербурга с последним делегатским украинским поездом. В эти поезда, предназначенные для вызываемых на Украину украинских подданных, нелегально попадали также офицеры, стремившиеся, подобно мне, покинуть совдепию. Такие поезда сопровождались советскими комиссарами до станции Орша (пассажирской), границы советской России. Комендант поезда, в котором я ехал, был бывший офицер Лейб-гвардии N-ского полка, производства военного времени, который, очевидно, знал о существовании нелегальных пассажиров и все время обещал нам скорый и благополучный переезд через границу.
Collapse )

падет Москва и кончится большевизм

Мы ждали, что к наступлению зимы падет Москва и кончится большевизм. Был предпринят очень удачно начатый, но почему-то отмененный главным командованием рейд генерала Мамонтова, который собрал несколько кавалерийских дивизий и, пройдя через фронт красных, двигался по направлению к Москве. Почему не могу понять, но думаю, что в окружении генерала Деникина тоже были красные ставленники, которые отозвали назад части генерала Мамонтова, и он, опять перейдя через красный фронт, вернулся обратно. Не то было бы, если бы вместо Деникина в это время командовал нашей армией генерал Врангель.

Итак, мы продолжали после Щигров наше движение на север, поближе к Москве, и без всякого боя заняли город Ливны. В Ливнах мы остановились для того, чтобы отдохнуть, подкормить лошадей и двигаться вперед, как мы думали, на Москву. Увы, это не оправдалось.

Гиацинтов Эраст Николаевич, начальник команды конных разведчиков 2-го дивизиона Марковской артиллерийской бригады, "Записки белого офицера".
Гиацинтовъ1917

Вот это, я понимаю, Русский Крым, а не совковая мерзость!

Оригинал взят у ugunskrusts83 в Вот это, я понимаю, Русский Крым, а не совковая мерзость!

Пока путинская власть бесчинствует в Крыму неплохо вспомнить о такой светлой, но совсем забытой странице из истории полуострова как вербовка крымчан в РОА. Мобилизация в Освободительную Армию имела в Таврии свои особенности, но в итоге находила такой же отклик среди русского населения, как и в других областях очищенной от красных оккупантов России. Крымские соединения РОА пополнялись самым разнообразным элементом: от чинов императорской армии до бывших чапаевских медсестёр. Давайте же вспомним дни великого национально-русского подъёма в Крыму, в глубине души надеясь, что рано или поздно Таврия очнётся от позорной пропутинской эйфории и найдёт в себе силы встать на старый-добрый «власовский» (т.е. националистический) путь.


Торжественный молебен по случаю открытия вербовочного пункта РОА. Июнь 1943. Симферополь (Крым).

«Крым является местом сожительства разных национальностей. Географическое положение нашего полуострова само по себе отводит ему роль моста к Кавказу, который стонет еще под советским игом.

Здесь, следовательно, уместно образование воинских отрядов и частей, состоящих не только из русских, но и из представителей всех народов, населяющих Крым и Кавказ.

Крым, кроме того, соседствует с областями, издавна населяемыми русским казачеством, привыкшим столетиями существовать и управляться на своих землях на основе исторически выработанных прав и привилегий. Этим объясняется необходимость специальных казачьих частей.

Таким образом, РОА в Крыму призвана сыграть роль несколько иную, чем в исконно русских областях. Здесь деятельность ее расширяется. Здесь воины РОА вступают в тесную связь с другими национальными и областными отрядами, и этим только укрепляется значение Русской Освободительной Армии» (РОА и народы России // «Голос Крыма», 9 июля 1943 г., № 81, с. 1.)

роа в таврии

НОВЫЕ ГРОЗНЫЕ СИЛЫ ВСТУПАЮТ В БОРЬБУ

Первыми прибывшими в Крым офицерами Русской Освободительной Армии сделан в городах и селениях Крыма ряд докладов об ее организации и целях. Население воочию убедилось в существовании этой новой грозной силы, вступающей в борьбу с жидовской кликой, и шлет своих сыновей в ее ряды.

Сведения о десятках, о сотнях новых добровольцев РОА поступают из сел и городов Крыма.

Разливается ручеек Новой России, мощной рекою уже стал он и будет великим морем, волны которого смоют с русской земли и самую память об осквернившей ее жидовской нечисти!

РОДИНА ЗОВЕТ!

(Из путевого блокнота офицера Русской Освободительной Армии)

Дни выступлений на южном побережье Крыма останутся навсегда самым светлым воспоминанием в моей жизни.

Чарующая природа, безбрежное темно-синее море, горячее ослепительное солнце, а в душах людей, согретых великолепным югом, радость, большая радость: Родина возрождается! Родина зовет своих сынов на подвиг, на последнюю борьбу с темными силами, вот уже четверть века терзающими ее тело.

Помещение театров и кино в Алуште, Алупке, Симеизе, Ялте и Севастополе не могли вместить всех, кто пришел послушать о жизни Великой Германии, о могучем Русском Освободительном движении, несущем счастье и возрождение многострадальной Родине.

Русские, татары, украинцы впервые увидев офицера Русской Освободительной Армии, затаив дыхание, слушали слова правды о нашем великом и великодушном союзнике – Германском народе, о генерал-лейтенанте Андрее Андреевиче Власове, о Русской Освободительной Армии, об освободительных национальных отрядах, об их борьбе, задачах и целях. Торжественная тишина сменялась горячими, идущими от самого сердца аплодисментами.

Никто не заставлял этих людей идти на собрания, никто не разыгрывал «казенных восторгов» –неподдельная радость царила среди собравшихся: Родина пробуждается! Родина зовет!

Как трогательны были наспех собранные букеты великолепных южных роз!.. В моем скромном лице офицера РОА люди чествовали Родину, Освободительное движение и его вождя Андрея Андреевича Власова.

Никогда не забыть торжественных минут в Ялтинском городском театре, когда представители города вручали мне, по прекрасному старинному русскому обычаю, хлеб-соль и в этот момент неожиданно, в мертвой тишине, раздались величавые звуки «Коль славен», священный трепет охватил меня, а среди собравшихся многие рыдали, рыдали от счастья, ибо теперь они почувствовали, что святое дело освобождения Родины находится в верных и чистых руках – в руках лучших ее сынов.

А разве можно забыть собрание в Алуште, где представители братских украинского и татарского народов, поднося мне букет роскошных цветов, просто и трогательно говорили о совместной смертельной борьбе с общим врагом – большевизмом!

Такая же теплая встреча была в Алупке и Симеизе. Юноши и пожилые после доклада окружали меня и спрашивали, как и куда подавать заявления о своей готовности вступить в ряды РОА, вручали эти заявления.

Какого трогательного величия была исполнена моя встреча с жителями Севастополя, этого некогда прекрасного, но жестоко искалеченного преступной большевистской рукой города. Каким ярким символом было появление маленькой девочки, которая, передавая букет от школьниц Севастополя, чистым и звонким голоском, по-детски наивно, просила передать привет Великой Германской Армии и Русской Освободительной Армии. Это юное поколение воскресающего города приветствовало новую молодую Россию!..

Не забыть теплого приема представителей РОА у Германского Командования. Не забыть товарищеских встреч со смелыми германскими летчиками в Ялте. Навсегда останутся в памяти их слова о тесной дружбе, о совместной борьбе за счастье Новой Европы, за счастье моей дорогой Родины в союзе с Великой Германией.

Родина зовет! И народ пробуждается… Он твердо знает и верит, что час освобождения пробил, так как на знаменах Русской Освободительной Армии горят огненные слова: «Большевизм будет вырван с корнем и навсегда».

Капитан РОА Г. Барятинский.

МЫ САМИ ВЗЯЛИ ВИНТОВКУ

Евпатория. Воскресенье. Морская даль скрыта пеленой мелкого беспрерывного дождя, но на площади против театра с утра толпится народ. Сегодня офицер Русской Освободительной Армии расскажет здесь об этом, стихийно возникшем, народном движении, рожденном справедливым гневом униженных и порабощенных русских людей.

Трибуна украшена сделанным из цветов знаком РОА – Андреевским крестом – символом распятого жидами великого народа.

– Мы – русские – звучит с трибуны, мы не эмигранты, а те, кто полностью испил чашу страдания народа. Нас никто не призывал, мы сами вступили в ряды борцов против большевизма, потому что поняли, что в этом единственный путь служения народу. Мы пришли из рядов красной армии, из освобожденных городов и селений, из среды измученных народов СССР. Не за восстановление погибшей империи боремся мы, а за создание Новой России, за новую жизнь, за крестьянскую землю, за свободный труд. Мы сами взяли винтовку!

Дождь продолжается, но ряды собравшихся не редеют, а растут… Старики и юноши, крестьяне, рабочие, интеллигенты напряженно вслушиваются в слова первого прибывшего в Евпаторию офицера новой Русской Армии.

Доклад окончен. Девушка в белом протягивает офицеру букет роз и душистых степных цветов.

– От молодежи…

– Не мне, но борцам за Новую Россию этот дар от тех, кто будет строить ее.

Кучка юношей окружила его плотной стеной.

– Где запись в ряды РОА?

– С какого возраста принимают в Армию?

– Только русских принимают туда добровольцами или могут вступить и другие?

Торопливые вопросы… Торопливые ответы. Приходится назначать дополнительный час для личных встреч, и на него стекаются со всех концов города. Быть может многие приходят сюда не для того, чтобы узнать что-либо определенное, а лишь для того, чтобы видеть первого в Евпатории живого, реально существующего офицера РОА, убедиться воочию в существовании армии Новой России.

В этот день Евпатория дала ей еще 30 молодых бойцов – добровольцев.

Н. Камов.

ТЕПЛАЯ ВСТРЕЧА ОФИЦЕРОВ РОА В СЕВЕРНОЙ ТАВРИИ

В воскресенье, 13 июня, в Мелитополе в помещении Городского театра состоялся доклад офицера РОА на тему «Германия сегодня». Зал театра был переполнен. После вступительного слова Городской головы, отметившего необходимость всему населению освобожденных областей познакомиться с жизнью страны несущей народам СССР освобождение от большевистского ига, выступил с докладом офицер РОА.

Докладчик рассказал о том, как живут крестьяне и рабочие в Германии, о строительстве подлинного социалистического общества, основанного на гражданском мире и труде всех граждан. Его призыв к тесному содружеству всех наций СССР и объединению для борьбы с большевизмом нашел шумное одобрение собравшихся.

***

На первый день Троицы, 13 июня, жители города Геничевска собрались в Городском театре на доклад офицера РОА об его впечатлениях о Германии. Присутствовало около 650 человек. Доклад был выслушан с большим вниманием. Картины жизни Германии, положения рабочего и крестьянина в этой стране вызвали большой интерес.

После доклада состоялся концерт, данный силами местных артистов.

«Голос Крыма», 30 июня 1943 г., № 72, с. 3.

«ГОЛОС КРОВИ ЗОВЁТ МЕНЯ»

Пункт РОА работает около месяца. За этот короткий срок здесь побывали сотни посетителей.

Он пользуется большой популярностью среди населения. Доходит до того, что жители Симферополя и районов Крыма обращаются сюда не только с просьбой о приеме их в качестве добровольцев, но и с сотнями самых разнообразных вопросов политического и экономического характера.

Все же главные посетители – добровольцы.

Кто записывается в Русскую Освободительную Армию? Лучшие русские люди, представители всех слоев населения. Известный профессор и никому неизвестный грузчик с товарной станции, полковник царской армии и военнопленный красноармеец – все объединены общей ненавистью к большевизму, все готовы отдать свою жизнь во имя будущего Новой России.

Бросается в глаза и то обстоятельство, что в РОА идут представители всех национальностей, населяющих Новую Россию. Народы нашей Родины прекрасно понимают, что сейчас, во время великой освободительной борьбы, их долг, их святая обязанность – плечо к плечу с русским народом бороться против жидовского засилья.

– Почему вы записываетесь в РОА, а не в национальный отряд? – спросил я крестьянина, татарина из деревни Биюк-Онлар.

– Какая разница, где я буду бить комиссаров? Мое желание скорей попасть на фронт и «отблагодарить» большевиков за ту «счастливую жизнь», которую они принесли моему народу.

Какие же причины побуждают людей идти в добровольцы?

Передом мной кипа заявлений.

Одни из них лаконичны, в несколько строк. Другие – на многих листах – горькая повесть о 25-летнем прозябании «под солнцем» жидовской конституции.

Возьмем наудачу несколько заявлений:

«Прочитав в газетах о создании Русской Освободительной Армии, я изъявляю большое желание вступить в эту армию для борьбы с иудо-большевизмом. Я, как преданный сын Родины, даю священную клятву выполнить свой долг, как мне будет поручено» – пишет доброволец В. из Джанкоя.

38 человек военнопленных из Карасубазара твердо заявляют:

– Мы очень прочим принять нас в РОА. Мы просим дать нам оружие, с которым мы пойдем в бой против большевиков, разрушивших нашу семью и нашу Родину.

По-военному коротко и просто пишет капитан царской армии, господин К.

– Имея национальную совесть, не могу быть в рядах ожидающих в то время, когда решается судьба моей Родины. Будучи твердо убежден в правоте и необходимости дела освобождения порабощенной жидо-большевиками России, прошу зачислить меня в ряды Русской Освободительной Армии.

Чувство мести за поруганную жизнь, за погибших в застенках НКВД родных и близких воодушевляет многих на борьбу с большевизмом:

– Чувство долга перед Родиной и жажда мести за кровь родных побуждают меня вступить в Русскую Освободительную Армию – пишет доброволец К.

Большое количество женщин и девушек выразили желание поступить в армию в качестве медицинских работников.

Медицинская сестра Ольга В. пишет в своем заявлении:

– Прошу о зачислении меня в ряды Русской освободительной Армии на должность медицинской сестры. Мои нечеловеческие страдания в течение 25 лет, гибель моих близких, замученных жидовским кагалом – велят мне идти в ряды моей родной, воскресающей Русской Армии, о которой я не переставала мечтать в дикое лихолетье большевизма.

Вот передо мной заявление участницы гражданской войны – медсестры из Чапаевской дивизии, Элеоноры О.:

– Голос крови, крови, отравленной жаждой мести за поруганную жизнь, за сиротство сына, зовет меня в ряды РОА.

Каждый доброволец прекрасно понимает, что от него зависит будущность его Родины, а поэтому у него так сильно развито чувство долга и ответственности перед своим народом. В этом сила Русской Освободительной Армии, и это является залогом будущих ее побед.

Начальник пункта РОА,

Старший лейтенант Радин.

«Голос Крыма», 30 июля 1943 г., № 90, с. 3.

"Русский флаг не был запрещён немцами"

До сих пор в интернетах от некоторых невежд можно услышать мнение, что германские национал-социалисты имели некие предубеждения против русского национального флага и даже запрещали добровольческим частям его использовать. Однако, факты говорят об обратном. Всем хорошо известны кадры видеохроники парада РОА в Пскове, где трёхцветное знамя развивается в руках знаменосца Григория Ламсдорфа, существует немало фотографий бойцов Русского корпуса, на которых так же присутствует бело-сине-красный флаг. О его частом использовании на освобождённых территориях неоднократно упоминалось в прессе русских антикоммунистов (1), (2).

В воспоминаниях деятеля НТС Р.В.Полчанинова, который после начала советско-нацистской войны оказался в освобождённом Пскове и работал с псковской молодежью при Православной миссии, так же есть очень интересные свидетельства. Полчанинов пишет, как 6 мая 1943 г. был поднят "впервые после ухода белых из Пскова в 1919 г. бело-сине-красный флаг".
Вряд ли "впервые" - у нтсовцев вообще наблюдается склонность к чрезмерно пафосным заявлениям, но вот свидетельства Полчанинова об отношении немцев к триколору действительно заслуживают внимания.
IMG_9588

Антибольшевистское движение в Крыму (1920–1925 гг.)

События, произошедшие на территории крымского полуострова после того, как от его берегов отчалил последний корабль Белого флота, в крымской истории являются, без сомнения, одними из наиболее страшных страниц.
С приходом большевиков полуостров захлестнул разнузданный красный террор, в результате которого Крым получил название «Всероссийского кладбища».

Тысячи людей были расстреляны; столько же было утоплено, повешено, либо погребено в земле заживо.
Покрывшийся густой сетью «человеческих боен», Крым превратился в подобие кромешного ада.

До сих пор неизвестно точное число убиенных, однако даже по самым скромным подсчетам оно исчисляется десятками тысяч.
Однако развязанный большевиками беспрецедентный террор был отнюдь не единственным бедствием, пришедшим на крымскую землю.

После эвакуации войск генерала П.Н.Врангеля экономика полуострова пребывала в состоянии глубочайшего кризиса. В ноябре 1920 года объемы валовой промышленной продукции в сравнении с 1913 годом сократились в 4,6 раза. Многие промышленные предприятия были выведены из строя, некоторые из них были разрушены полностью.

Стояли Керченский металлургический завод, аэропланный завод Анатра в Симферополе, едва вытягивал треть своей мощности Севастопольский морской завод. Количество рабочих, особенно в горной и консервной промышленности, сократилось в 7 раз.
Грузооборот железных дорог сократился в 10 раз, морских портов – более чем в 16 раз.
Вследствие полного расстройства финансовой системы произошло обесценивание денежных знаков.
Не лучше обстояли дела и в сельском хозяйстве. К началу 1921 года посевная площадь сократилась с 655,2 тыс. до 548,7 тыс. десятин, количество голов рабочего скота уменьшилось с 164 тыс. до 122 тыс.
Табачные плантации уменьшились в 9 раз, значительная часть садов и виноградников оказалась заброшенной.
Летом 1921 года в результате засухи в Крыму погибло 42% посевов, 2/3 крупного рогатого скота, а уцелевшие посевы давали лишь несколько пудов с десятины. Вследствие этого уже в августе на полуострове начался голод, продолжавшийся до лета 1923 года и унесший приблизительно 100 тысяч жизней, что составляло примерно 15% населения Крыма на 1921 год.
По причине этого бедствия 60,1% крестьянских хозяйств остались без скота, приблизительно столько же без сельхозинвентаря, 28,8% без посева и 29,2% смогли засеять в 1922 году только по одной десятине.
Создавшееся на полуострове тяжелое положение усугубила безграмотная политика, игнорирующая местные условия, нацеленная на «преодоление» кризиса путем грозных распоряжений, расстрелов и конфискаций.
Продразверстка, отмененная Х съездом РКП(б) в марте 1921 года, держалась в Крыму до июня.
При этом изъятие у населения продовольствия осуществлялось по фантастическим цифрам: постановлением Крымского революционного комитета были утверждены следующие объемы продразверстки на 1921 год: 2 млн. пудов продовольственного хлеба, 2,4 млн. пудов кормовых культур, 80 тыс. голов крупного и мелкого скота, 400 тыс. пудов фуража.
Устанавливая такие высокие цифры задания, крымские власти руководствовались отнюдь не незнанием ситуации. Напротив, они прекрасно были осведомлены о том катастрофическом положении, которое сложилось в сельском хозяйстве. Мотивы принятия такого решения были следующими: во-первых, в декабре 1920 года Крым получил наряды на отправку хлеба в Россию; во-вторых, за годы гражданской войны население городов полуострова выросло на одну треть, и в условиях официального запрета торговли такое огромное количество горожан во избежание голодного бунта властям нужно было как-то кормить; в-третьих, в 1920–1921 г.г. в Крыму находилось много частей Красной Армии (до 100 тыс.человек), стянутых сюда из разных районов – вплоть до Сибири, которые снабжались исключительно за счет местных ресурсов.
Продразверстка окончательно подорвала состояние крымского села, которое и без того было чрезвычайно плачевным. Весной 1921 года в качестве излишков изымали даже посевной фонд, так что властям в скором времени пришлось принимать меры к обеспечению крестьянских хозяйств посевным материалом.
Все вышеизложенное рождало в сознании жителей полуострова враждебное отношение к власти и создавало благодатную почву для развития повстанческого движения и других форм борьбы.

Вооруженное противодействие большевизму на территории Крыма началось в конце 1920 года, и продолжалось до 1925 года.
Collapse )

Советская власть — убийцы.

Письмо Ивана Шмелёва господину Оберу, защитнику русского офицера Конради, как материал для дела.

Сознавая громадное общечеловеческое и политическое значение процесса об убийстве Советского Представителя Воровского русским офицером Конради, считаю долгом совести для выяснения истины представить Вам нижеследующие сведения, проливающие некоторый свет на историю террора, ужаса и мук человеческих, свидетелем и жертвой которых приходилось мне быть в Крыму, в городе Алуште, Феодосии и Симферополе, за время с ноября 1920 по февраль 1922 года. Все сообщенное мною, лишь ничтожная часть того страшного, что совершено Советской властью в России. Клятвой могу подтвердить, что все сообщенное мною — правда. Я — известный в России писатель-беллетрист, Иван Шмелев, проживаю в Париже, 12, рю Шевер, Париж 7.

I. — Мой сын, артиллерийский офицер 25 лет, Сергей Шмелев — участник Великой войны, затем — офицер Добровольческой Армии Деникина в Туркестане. После, больной туберкулезом, служил в Армии Врангеля, в Крыму, в городе Алуште, при управлении Коменданта, не принимая участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию «для некоторых формальностей», как, на мои просьбы и протесты, ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, больного, погнали ночью за город и расстреляли. Я тогда этого не знал. На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: «выслали на Север!» Представители высшей власти давали мне понять, что теперь поздно, что самого «дела» ареста нет. На мою просьбу Высшему Советскому учреждению ВЦИК, — Всер. Центр. Исполнит. Комит — ответа не последовало. На хлопоты в Москве мне дали понять, что лучше не надо «ворошить» дела, — толку все равно не будет. Так поступили со мной, кого представители центральной власти не могли не знать.

II. — Во всех городах Крыма были расстреляны без суда все служившие в милиции Крыма и все бывшие полицейские чины прежних правительств, тысячи простых солдат, служивших из-за куска хлеба и не разбиравшихся в политике.

III. — Все солдаты Врангеля, взятые по мобилизации и оставшиеся в Крыму, были брошены в подвалы. Я видел в городе Алуште, как большевики гнали их зимой за горы, раздев до подштанников, босых, голодных. Народ, глядя на это, плакал. Они кутались в мешки, в рваные одеяла, что подавали добрые люди. Многих из них убили, прочих послали в шахты.

IV. — Всех, кто прибыл в Крым после октября 17 года без разрешения властей, арестовали. Многих расстреляли. Убили московского фабриканта Прохорова и его сына 17 лет, лично мне известных, — за то, что они приехали в Крым из Москвы, — бежали.

V. — В Ялте расстреляли в декабре 1920 года престарелую княгиню Барятинскую. Слабая, она не могла идти — ее толкали прикладами. Убили неизвестно за что, без суда, как и всех.

VI. — В г. Алуште арестовали молодого писателя Бориса Шишкина и его брата, Дмитрия, лично мне известных. Первый служил писарем при коменданте города. Их обвинили в разбое, без всякого основания, и несмотря на ручательство рабочих города, которые их знали, расстреляли в г. Ялте без суда. Это происходило в ноябре 1921 года.

VII. — Расстреляли в декабре 1920 года в Симферополе семерых морских офицеров, не уехавших в Европу и потом явившихся на регистрацию. Их арестовали в Алуште.

VIII. — Всех бывших офицеров, как принимавших участие, так и не участвовавших в гражданской войне, явившихся на регистрацию по требованию властей, арестовали и расстреляли, среди них — инвалидов великой войны и глубоких стариков.

IX. — Двенадцать офицеров русской армии, вернувшихся на барках из Болгарии в январе-феврале 1922 года, и открыто заявивших, что приехали добровольно с тоски по родным и России, и что они желают остаться в России, — расстреляли в Ялте в январе-феврале 1922 года.

X. — По словам доктора, заключенного с моим сыном в Феодосии, в подвале Чеки и потом выпущенного, служившего у большевиков и бежавшего заграницу, за время террора за 2-3 месяца, конец 1920 года и начало 1921 года в городах Крыма: Севастополе, Евпатории, Ялте, Феодосии, Алупке, Алуште, Судаке, Старом Крыму и проч. местах, было убито без суда и следствия, до ста двадцати тысяч человек — мужчин и женщин, от стариков до детей. Сведения эти собраны по материалам — бывших союзов врачей Крыма. По его словам, официальные данные указывают цифру в 56 тысяч. Но нужно считать в два раза больше. По Феодосии официально данные дают 7-8 тысяч расстрелянных, по данным врачей — свыше 13 тысяч.

XI. — Террор проводили по Крыму — Председатель Крымского Военно-Революционного Комитета — венгерский коммунист Бела-Кун. В Феодосии Начальник Особого Отдела 3-й Стрелковой Дивизии 4-й Армии тов. Зотов, и его помощник тов. Островский, известный на юге своей необычайной жестокостью. Он же и расстрелял моего сына.
Свидетельствую, что в редкой русской семье в Крыму не было одного или нескольких расстрелянных. Было много расстреляно татар. Одного учителя-татарина, б. офицера забили на-смерть шомполами и отдали его тело татарам.

XII. — Мне лично не раз заявляли на мои просьбы дать точные сведения — за что расстреляли моего сына и на мои просьбы выдать тело или хотя бы сказать, где его зарыли, уполномоченный от Всероссийской Чрезвычайной Комиссии Дзержинского, Реденс, сказал, пожимая плечами: «Чего вы хотите? Тут, в Крыму, была такая каша…».

XIII. — Как мне приходилось слышать не раз от официальных лиц, было получено приказание из Москвы — «Подмести Крым железной метлой». И вот — старались уже для «статистики». Так цинично хвалились исполнители. — «Надо дать красивую статистику». И дали.

Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 года по февраль 1922 года. Если бы случайное чудо и властная Международная Комиссия могла бы получить право произвести следствие на местах, она собрала бы такой материал, который с избытком поглотил бы все преступления и все ужасы избиений, когда-либо бывших на земле.

Я не мог добиться у Советской власти суда над убийцами. Потому-то Советская власть — те же убийцы. И вот я считаю долгом совести явиться свидетелем хотя бы ничтожной части великого избиения России, перед судом свободных граждан Швейцарии. Клянусь, что в моих словах — все истина.

Иван Сергеевич Шмелёв.
Шмелевы
Супруги Шмелёвы с сыном Сергеем, 1917 г.

Дроздовцы в Севске

fn-HP6f-Uk0
...
В Севск мы вошли 17 сентября, в день Веры, Надежды и Любви. Таинственным показался нам этот старый город. Был слышен сквозь перекаты стрельбы длительный бой обительских часов. Древние монастыри. Кремль. Каменные кресты в дикой траве встречались нам и по лесным дорогам, под Севском, где начинаются славные преданиями Брянские леса. Уже попадался низкорослый светлоглазый народ — куряне. Пошли курские места. Запахло Москвой.

На улице, когда мы прошли атакой весь город, я с командиром роты, выставлявшей сторожевое охранение, рассматривал карту. Карманный электрический фонарик перегорел. Я послал ординарца в ближайший дом за огнем. Он принес свечу. Была такая бестрепетная ночь, что огонь свечи стоял в воздухе, как прямое копье, не шелохнувшись. На улицу вышел хозяин дома.

— Милости просим к нам, — сказал он, — не откажите откушать, чем Бог послал.

Стрельба откатывалась все дальше в темноту. Мы поблагодарили хозяина и, можно сказать, прямо с боя вошли в зальце, полное разряженных домашних и гостей. Горели все лампы, стол стоял полный яств, солений, варений, с горой кулебяки посредине. Бог, как видно, посылал этому русскому дому полную чашу.

Странно мне стало: на улице еще ходит перекатами затихающая стрельба, в темноте на подводах кашляют и стонут раненые, а здесь люди празднуют в довольстве мирные именины, как будто ровно ничего не случилось ни с ними, ни со всеми нами, ни с Россией.

В Севске, как всюду, куда мы приходили, нас встречали с радушием. Но, кажется, только молодежь, самая зеленая, гимназисты и реалисты с горячими глазами чувствовали, как и мы, что и тьма и смерть уже надвинулись со всех сторон на безмятежное житье, на старый дом отцов — Россию. Русская молодежь всюду и поднималась с нами. Так и здесь: несколько сот севских добровольцев.

Антон Туркул, "Дроздовцы в огне"
c284400cd3f92cdab10e1d259cb6ad