Category: россия

Жизнь там была как бы прежняя

Интересный отрывок из воспоминаний Сергея Николаевича Шидловского, офицера отдельной Гвардейской конной батареи 5-го кавалерийского корпуса Добровольческой армии: Украина, немцы, повстанцы - всё то, что так будоражит сейчас умы обывателей. Историк же наверняка найдёт интересным описание полной свободы для русского офицера в "оккупированной" немцами Украине гетмана Скоропадского и белогвардейцев в "рваных немецких мундирах".

31 июля 1918 года я уехал из Петербурга с последним делегатским украинским поездом. В эти поезда, предназначенные для вызываемых на Украину украинских подданных, нелегально попадали также офицеры, стремившиеся, подобно мне, покинуть совдепию. Такие поезда сопровождались советскими комиссарами до станции Орша (пассажирской), границы советской России. Комендант поезда, в котором я ехал, был бывший офицер Лейб-гвардии N-ского полка, производства военного времени, который, очевидно, знал о существовании нелегальных пассажиров и все время обещал нам скорый и благополучный переезд через границу.
Collapse )

падет Москва и кончится большевизм

Мы ждали, что к наступлению зимы падет Москва и кончится большевизм. Был предпринят очень удачно начатый, но почему-то отмененный главным командованием рейд генерала Мамонтова, который собрал несколько кавалерийских дивизий и, пройдя через фронт красных, двигался по направлению к Москве. Почему не могу понять, но думаю, что в окружении генерала Деникина тоже были красные ставленники, которые отозвали назад части генерала Мамонтова, и он, опять перейдя через красный фронт, вернулся обратно. Не то было бы, если бы вместо Деникина в это время командовал нашей армией генерал Врангель.

Итак, мы продолжали после Щигров наше движение на север, поближе к Москве, и без всякого боя заняли город Ливны. В Ливнах мы остановились для того, чтобы отдохнуть, подкормить лошадей и двигаться вперед, как мы думали, на Москву. Увы, это не оправдалось.

Гиацинтов Эраст Николаевич, начальник команды конных разведчиков 2-го дивизиона Марковской артиллерийской бригады, "Записки белого офицера".
Гиацинтовъ1917

Антибольшевистское движение в Крыму (1920–1925 гг.)

События, произошедшие на территории крымского полуострова после того, как от его берегов отчалил последний корабль Белого флота, в крымской истории являются, без сомнения, одними из наиболее страшных страниц.
С приходом большевиков полуостров захлестнул разнузданный красный террор, в результате которого Крым получил название «Всероссийского кладбища».

Тысячи людей были расстреляны; столько же было утоплено, повешено, либо погребено в земле заживо.
Покрывшийся густой сетью «человеческих боен», Крым превратился в подобие кромешного ада.

До сих пор неизвестно точное число убиенных, однако даже по самым скромным подсчетам оно исчисляется десятками тысяч.
Однако развязанный большевиками беспрецедентный террор был отнюдь не единственным бедствием, пришедшим на крымскую землю.

После эвакуации войск генерала П.Н.Врангеля экономика полуострова пребывала в состоянии глубочайшего кризиса. В ноябре 1920 года объемы валовой промышленной продукции в сравнении с 1913 годом сократились в 4,6 раза. Многие промышленные предприятия были выведены из строя, некоторые из них были разрушены полностью.

Стояли Керченский металлургический завод, аэропланный завод Анатра в Симферополе, едва вытягивал треть своей мощности Севастопольский морской завод. Количество рабочих, особенно в горной и консервной промышленности, сократилось в 7 раз.
Грузооборот железных дорог сократился в 10 раз, морских портов – более чем в 16 раз.
Вследствие полного расстройства финансовой системы произошло обесценивание денежных знаков.
Не лучше обстояли дела и в сельском хозяйстве. К началу 1921 года посевная площадь сократилась с 655,2 тыс. до 548,7 тыс. десятин, количество голов рабочего скота уменьшилось с 164 тыс. до 122 тыс.
Табачные плантации уменьшились в 9 раз, значительная часть садов и виноградников оказалась заброшенной.
Летом 1921 года в результате засухи в Крыму погибло 42% посевов, 2/3 крупного рогатого скота, а уцелевшие посевы давали лишь несколько пудов с десятины. Вследствие этого уже в августе на полуострове начался голод, продолжавшийся до лета 1923 года и унесший приблизительно 100 тысяч жизней, что составляло примерно 15% населения Крыма на 1921 год.
По причине этого бедствия 60,1% крестьянских хозяйств остались без скота, приблизительно столько же без сельхозинвентаря, 28,8% без посева и 29,2% смогли засеять в 1922 году только по одной десятине.
Создавшееся на полуострове тяжелое положение усугубила безграмотная политика, игнорирующая местные условия, нацеленная на «преодоление» кризиса путем грозных распоряжений, расстрелов и конфискаций.
Продразверстка, отмененная Х съездом РКП(б) в марте 1921 года, держалась в Крыму до июня.
При этом изъятие у населения продовольствия осуществлялось по фантастическим цифрам: постановлением Крымского революционного комитета были утверждены следующие объемы продразверстки на 1921 год: 2 млн. пудов продовольственного хлеба, 2,4 млн. пудов кормовых культур, 80 тыс. голов крупного и мелкого скота, 400 тыс. пудов фуража.
Устанавливая такие высокие цифры задания, крымские власти руководствовались отнюдь не незнанием ситуации. Напротив, они прекрасно были осведомлены о том катастрофическом положении, которое сложилось в сельском хозяйстве. Мотивы принятия такого решения были следующими: во-первых, в декабре 1920 года Крым получил наряды на отправку хлеба в Россию; во-вторых, за годы гражданской войны население городов полуострова выросло на одну треть, и в условиях официального запрета торговли такое огромное количество горожан во избежание голодного бунта властям нужно было как-то кормить; в-третьих, в 1920–1921 г.г. в Крыму находилось много частей Красной Армии (до 100 тыс.человек), стянутых сюда из разных районов – вплоть до Сибири, которые снабжались исключительно за счет местных ресурсов.
Продразверстка окончательно подорвала состояние крымского села, которое и без того было чрезвычайно плачевным. Весной 1921 года в качестве излишков изымали даже посевной фонд, так что властям в скором времени пришлось принимать меры к обеспечению крестьянских хозяйств посевным материалом.
Все вышеизложенное рождало в сознании жителей полуострова враждебное отношение к власти и создавало благодатную почву для развития повстанческого движения и других форм борьбы.

Вооруженное противодействие большевизму на территории Крыма началось в конце 1920 года, и продолжалось до 1925 года.
Collapse )

Ярославское восстание - 95 лет

531
Одним из драматических событий «второй русской смуты» является восстание в Ярославле – 6 - 21 июля 1918 г. 80 лет назад в городе, помнившем стольных киевских князей Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха, произошло одно из наиболее  сильных и организованных восстаний против Советской власти.
Лето 1918-го – время гибели императорской семьи в Екатеринбурге, начало красного террора и военного коммунизма. Уже создавались первые комбеды, была запрещена частная торговля, а законодательство о «социализации земли»  делало «государство рабочих и крестьян» единственным собственником земли. В городах ввели карточки почти на все продукты, была провозглашена массовая национализация предприятий.
Ответом на это стали многочисленные восстания, охватившие центр России.
Collapse )

Зверства красных в городе Кузнецк

«Из четырёх тысяч жителей Кузнецка две тысячи легли на его улицах. Погибли они не в бою. Их, безоружных, просто вывозили из домов, тут же у домов, у ворот раздевали и зарубали шашками. Особо „именитых“ и „лиц духовного звания“ убивали в Преображенском соборе. Редкая женщина или девушка избегала гнусного насилия. Рубились люди по „классовому признаку“: руки мягкие — руби, комиссар — руби…»
В.Зазубрин


В мирном и тихом городе Кузнецке (ныне Новокузнецке) в декабре 1919 года произошла неслыханная трагедия. После относительно спокойного «белого» правления колчаковцев, когда действовали и суды, и адвокатура, и порядок был, в город вломилась орда партизана Рогова, промышлявшая грабежами и насилиями. В городе проживало 3000 человек. Осталась в живых около половины.

Большевистская ориентация членов отряда Рогова в двадцатые годы, еще по горячим следам гражданской войны, практически никем не оспаривалась. В государственном архиве Кемеровской области мы нашли несколько партийных дел на тех роговцев, которые в 20-30-е годы занимали видные должности в крае. Уже будучи при партбилетах, они получали от советской власти подарки по случаю 10-летнего юбилея революции в 1927 году. Они были в почете и у всех на виду. Например, садист Кузнецов, который собственными руками убил ни в чем не повинного священника села Атаманова (близ Новокузнецка), заведовал почтамтом в Томске и вспоминал об убийстве как о ярком «революционном» поступке. Садистским прошлым гордились и ставили его себе в заслугу! Между тем, интеллигенция двадцатых годов была настроена к роговцам менее добродушно. Известнейший писатель В. Я. Зазубрин, который будет расстрелян в 1938 г., в альманахе «Сибирские Огни» поведал о масштабах кузнецкой трагедии. Им же была озвучена цифра: 2000 погибших. Возможно, в эту цифру входили убитые не только в Кузнецке, но и в окрестных деревнях. По данным Кузнецкого райкома ВКП(б), приведенных в бумагах спустя шесть лет после трагедии, собственно в городе убито было 800 человек. О 700 погибших кузнечан сообщает в 1923 году газета «Советская Сибирь».

Очень известный журналист 1920-х годов Андрей Кручина в очерке «В глухом углу, в Кузнецке» (1923) сообщает: «Имя партизана Рогова надолго останется в памяти населения Кузнецкого округа… Со своими «молодцами» он чинил суд-расправу над всеми, у кого нет на руках мозолей… Не вешал, не расстреливал, а просто отрубал голову всякому, кто, по его мнению, «враг народа». В Кузнецке Роговым отрублено семьсот голов. Разбиты наголову учреждения, все бумаги в учреждениях, книги – все предано огню. Разрушены или сожжены все церкви и дома богатеев… Печать роговщины до сих пор лежит на Кузнецке. Почти четвертая часть домов в городе зияет черными впадинами вместо окон…». Итак, даже спустя четыре года город не мог оправиться от разрушений, нанесенных роговской ордой! Журналист Кручина, впрочем, о расправах с местным населением знал отнюдь не все. В сибирской периодике двадцатых годов упоминается несколько методов умерщвления, которые практиковал Рогов. Помимо отрубания голов, весьма распространенным было четвертование, сжигание живьем вместе с домами, распиливание живых двуручной пилой. Воображение подсказывало роговцам самые изуверские способы расправы. Например, купчихе Акуловой, когда ее пытали в стенах Преображенского Собора, воткнули в живот толстую рублевую свечу.

Один из самых образованнейших культуртрегеров Сибири своего времени, краевед Дмитрий Тимофеевич Ярославцев, чья коллекция послужила основой для организации в Кузнецке городского краеведческого музея после его смерти, был очевидцем роговщины. Его рассказ передает в 1926 году журналист М. Кравков. Ярославцев рассказывает, как людей зарубали шашками: «Иду я мимо двора какого-то склада. Ворота настежь, на снегу лужа крови и трупы. И в очереди, в хвост, стоят на дворе семь или восемь человек – все голые и ждут! По одному подходят к трем-четырем роговцам. Подошедшего хватают, порют нагайками, а потом зарубают. И тихо, знаете, все это происходило, и человек начинал кричать только тогда, когда его уже били или принимались рубить…».

В общем, роговцы упражнялись в искусстве пыток кто во что горазд. А как же совесть? При советской власти роговцы жили в Кузнецке. Как они смотрели в глаза оставшимся в живых? Вот, например, Ф. Волков специализировался в отряде Рогова на распиливании живых людей. В этом деле ему активно помогала жена. Писатель Зазубрин после войны встретился с Волковым. Сожалел ли Волков о содеянном? Отнюдь! Волков не просто был уверен в своей правоте. Он гордился своим прошлым, и даже попросил Зазубрина передать в Новониколаевский (новосибирский) краеведческий музей «на историческую память» ту самую двуручную пилу, которой он казнил приговоренных к смерти.

Более того. Участников партизанских садистских оргий по новым советским порядкам практически нельзя было подвергнуть наказаниям, их оберегал специальный Закон об амнистии. Это колчаковцев расстреливали «пачками», и в Кузбассе по сю пору, к примеру, невозможно реабилитировать некоторых беляков, вины коих были совсем неочевидны. Партизаны же пользовались особой защитой власти. Очевидно, потому, что власти 20-30-х годов чувствовали идейное родство с изуверами. И это несмотря на то, что наиболее видные деятели культурного фронта 20-х годов (Зазубрин, Кравков, Ярославцев, Кручина и др.), как уже было сказано, выступили в прессе с резкими оценками роговщины как явления.

Но вот минула сталинщина. И за деяния роговцев советской власти стало стыдно. Не может партизан-большевик пилить людей двуручной пилой! Не может партизан-большевик четвертовать беззащитных стариков и женщин! Профессору-историку Кадейкину из Кемерова дали партийное задание: представить дело так, что партизанский отряд Рогова был не большевистским, а просто бандитским. Анархистским. Допускалась также и такая версия: был, дескать, отряд большевистским, но в декабре 1919 года вдруг «испортился» под влиянием уголовного элемента, нечаянно выпущенного из кузнецкой тюрьмы, и стал бандитским. И, стало быть, большевики тут не при чем. И ребенку понятно, что концепция эта грешила против истины. Потому что непонятно было, что тогда делали в отряде Рогова известные в крае большевики, которые почему-то не покинули отряд в момент кузнецкой резни, и почему они оставались при партбилетах в советское время, и почему власть осыпала в 20-30-е годы бывших роговцев наградами и милостями? Да и роговцы ведь в 70-е годы еще живы были! Они возмутились: мы при партбилетах, как смеет какой-то Кадейкин из Кемерова называть отряд бандитским и анархистским! И получился скандал и конфуз. Бывшие роговцы стали писать воспоминания о том, какими они были хорошими большевиками! Всячески стараясь отмежеваться от содеянных гнусностей, они в своих воспоминаниях пытались свалить всю вину за массовую резню в Кузнецке на некий уголовный элемент, никакого отношения к роговскому отряду не имевшему. Однако какая им могла быть вера, коли в статьях 20-х годов самые авторитетные в крае публицисты в один голос заявляли: бесчинства совершали именно роговцы! В самом деле – спорить с Дмитрием Ярославцевым, очевидцем тех событий, бесполезно. Он – сторонний наблюдатель. Какой ему был смысл приписывать деяния уголовников роговцам?

Зазубрин же не просто беседовал в 1925 году с роговцами. У того самого Волкова, который пилил людей живьем, он взял не только пилу «на историческую память», но и расписку, и привел ее текст в своем очерке! Таким образом, Зазубрин документально доказал участие в резне именно роговцев.

В общем, роговцы забеспокоились. Робкими публикациями Кадейкина, основанными на умолчаниях, были, конечно, недовольны. Однако основной посыл Кадейкина контраргументировать было трудно. Действительно, как быть с тысячами замученных?
В воспоминаниях роговцев, написанными в брежневскую пору, этот довод «разбивается» по-детски: не мучили мы! Мы справедливо казнили 20 человек! Таким образом, количество убиенных прямые участники роговкого геноцида в своих воспоминаниях занижали в сто раз!

Но как быть с документами? Как быть со свидетелями? Как быть с теми же показаниями «пилившего пилой» Волкова? Очень они оказались роговцам неудобными. Поэтому нам, например, понятно, почему один роговец, убеленный сединами, уже в перестроечные годы бегал по музеям и спрашивал: а нельзя ли «нехорошие» свидетельства уничтожить? Но как уничтожить подшивки «Сибирских Огней»? Как расправиться с текстами статей Кравкова и Кручины, которые переизданы в книгах уже в наше время? Апологетам роговщины оставалось только злиться. Они писали гневные письма в редакции газет. Последнее такое письмо датировано 1998 годом. Некий новокузнечанин принялся спорить с писателем Зазубриным, которого не было уже в живых 60 лет. Набор аргументов все тот же: роговцы были убежденными большевиками и уничтожили только 20 человек. Свое отношение к роговщине высказал и всем известный в Кузбассе журналист Попок. В ходе опроса общественного мнения, проводившегося газетой «Кузнецкий Край» в 2000 году, он заявил, что считает партизана Рогова «человеком века». Не знаем, согласились бы с Попком потомки изуверски замученных…

Почему оказался таким стойким культ Рогова в наших краях? Почему так популярен изощренный садизм? Почему этот неафишируемый культ востребован среди интеллигенции и чиновничества? Почему наши предложения хоть как-то отметить 80-ю годовщину роговской резни в Новокузнецке в 1999 году никого не воодушевило? Почему на стенах отреставрированного ныне Спасо-Преображенского собора до сих пор не висит памятной таблички? Ведь это было основным местом пыток. Писатель Зазубрин, посетив собор в 20-е годы, писал о запекшейся крови на его плитах, ее невозможно было оттереть даже спустя шесть лет после трагедии! А где памятный знак на месте бывшего кладбища в Новокузнецке? Роговцы издевались над могилами, переворачивая плиты тыльной стороной верх. Большевики завершили начатое Роговым дело: кладбище снесли и разбили на его месте Сад Алюминщиков с танцплощадкой. А ведь именно на этом кладбище похоронены жертвы роговской резни. Иные скажут: чиновники не хотят ворошить прошлое. Но, может, как раз наоборот – хотят, еще как хотят! Не просто хотят – издают панегирики роговцам, дают деньги на пропаганду роговских «воспоминаний», готовы записать Рогова в «герои минувшего века», «не замечают» просьб увековечить память жертв партизанщины. Возникает стойкое ощущение, что нынешние власти чувствуют генное родство со своим предшественником, который ведь тоже был – властью, именно с него началась эра большевистского правления в Кузнецке и его окрестностях, а то, что мы по сю пору одной ногой в «тоталитарном» прошлом, о котором открыто сегодня ностальгирует кузбасское чиновничество, спонсирующее массовый выпуск литературы соответствующей направленности, – кто бы сомневался…


Вячеслав Тогулев

Псковская миссия

Оригинал взят у aquilaaquilonis в Псковская миссия









Передача немецкой армией Тихвинской иконы Божией матери Псковской православной миссии в марте 1943 года









Крестный ход с иконой к Соборной площади Псковского кремля





Глава Псковской миссии отец Кирилл Зайц

Белогвардейцы в Белгороде

Белгород - один из древнейших городов Руси. В XVII веке крепость Белгород была главным городом Белгородской засечной черты - 800-километровой оборонительной линии, защищавшей Московское царство от набегов крымских татар, ногайцев и черкас.
С 23 июня по 7 декабря 1919 года город входил в состав белого Юга России и его занимала Добровольческая армия.
post-196-1315378110
«Белгород был занят, и население, особенно молодежь, действительно восторженно встретило армию. Ряды частей опять основательно пополнились добровольцами».
- ПО ДОРОГЕ НА МОСКВУ. Прюц Николай Александрович /Юнкер Константиновского артиллерийского училища. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. в Юнкерской батарее, участник рейда партизанского отряда полковника Чернецова; с 12 февраля 1918 г. прапорщик. Участник 1-го Кубанского (“Ледяного”) похода в 1-й офицерской батарее, на 21 марта 1919 г. в 1-м легком артиллерийском дивизионе. Во ВСЮР и Русской Армии в Марковской артиллерийской бригаде (в сентябре 1920 г. в 3-й батарее) до эвакуации Крыма. Штабс-капитан. Галлиполиец. Осенью 1925 г. в составе Марковского артдивизиона в Чехословакии. В эмиграции в США, член отдела Общества Галлиполийцев. Умер после 1956 г./

«По донесению командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского генералу Деникину город Белгород был занят с налета доблестными корниловцами и марковцами, не рассчитавшими лихого удара. Находящийся в 70 верстах к югу город Харьков был занят Дроздовским стрелковым полком на следующий день 11 июня. Красные откатились на значительное расстояние от Белгорода, и все почувствовали, что город занят прочно.
Когда на площади в городе собрался весь полк, то среди выстроенных пленных оказался и начальник обороны красных, бывший унтер-офицер Императорской армии. Командир полка приказал тут же расстрелять его, что и исполнил один из стоявших близко ударников, уложив незадачливого «главкома» обороны Белгорода на месте первым же выстрелом. Эта публичная казнь была вызвана тем, что красные угнали 60 видных граждан города в качестве заложников и расстреляли их в 10 верстах от города, по пути своего отступления. На следующий день их тела были доставлены в город и преданы земле в обстановке действительно общего озлобления против диктатуры большевистского интернационала.
11 июня начальник 1-й пехотной дивизии генерал-майор Тимановский принял на городской площади парад войск, освободивших Белгород от большевиков.
25 июня в Белгород прибыл главнокомандующий Вооруженными силами Юга России генерал-лейтенант Деникин, восторженно встреченный жителями, забросавшими путь его следования цветами. Ликование жителей носило самый искренний и даже трогательный характер. Генерал Деникин присутствовал на молебне на площади города и после молебна принял парад войск. На парад были выведены: весь 1-й Офицерский генерала Маркова пехотный полк, офицерская рота Корниловского Ударного полка, по взводу в пешем строю от каждой батареи 1-й артиллерийской бригады и конные части. Войска, отдохнувшие и пополнившиеся, производили самое лучшее впечатление. Генерал Деникин поздравил части 1-го армейского корпуса с выходом на большую Московскую дорогу; напомнил о былых боях и особенно о значении 1-го Кубанского генерала Корнилова похода и о роли в борьбе с большевиками офицерства; указал грядущие задачи и высказал полную уверенность в успехе зародившегося в таких трудных условиях и перенесшего столько испытаний дела освобождения Родины. Жители и войска долгим и громким “Ура!” ответили на речь Вождя. Действительно, положение советской власти казалось критическим. Значительная часть России была в руках Белых армий. Население освобожденных областей, перенесших голод, холод и анархию, было явно настроено против большевиков, разрушивших хозяйство страны. Красная армия, несмотря на огромное свое превосходство в силах, не могла устоять перед немногочисленными, но сплоченными частями добровольцев. Сомнениям не было места, все сулило радостный конец Гражданской войны. Маленький, пыльный уездный город Белгород зажил шумной жизнью. Веселая, оживленная толпа на улицах, открывающиеся магазины и кафе, всеобщее приподнятое настроение...
Добровольческая армия увеличилась теперь самое меньшее в три раза».

- КОРНИЛОВЦЫ В БОЯХ ЛЕТОМ—ОСЕНЬЮ 1919 ГОДА. Левитов Михаил Николаевич /Поручик 178-го пехотного полка. В Добровольческой армии в партизанском генерала Корнилова отряде. Участник 1-го Кубанского (“Ледяного”) похода в Корниловском полку, командир роты, в мае 1919 г. командир батальона во 2-м Корниловском полку, с июля 1919 г. командир 1-го батальона, с 10 ноября 1919 г. врид командира в 3-м Корниловском полку, затем помощник командира во 2-м Корниловском полку. 13 марта 1920 г. произведен из поручиков в подполковники, с 15 июня 1920 г. до эвакуации Крыма командир 2-го Корниловского полка. Полковник (с июня 1920 г.). Ранен 6 раз. Орден Св. Николая Чудотворца. На 18 декабря 1920 г. в штабе 2-го батальона Корниловского полка в Галлиполи, с 24 декабря 1921 г. командир того же батальона. До осени 1925 г. в составе Корниловского полка в Болгарии. В эмиграции председатель полкового объединения, председатель Общества Галлиполийцев. Умер 15 декабря 1982 г. в Париже./
белгород

  • Парад Марковского полка в честь прибытия генерала А.И. Деникина, Белгород, 1919г.

Collapse )

«Перегрызай горло всякому большевику»

Владимир ШУЛДЯКОВ, кандидат исторических наук
Мифы и реалии атаманщины

Семёнов и Калмыков, Анненков и Красильников — белые атаманы Востока России… Положительные герои или злодеи? Что в рассказах о них правда, что вымысел?

В начале Гражданской войны добровольческие части с обеих сторон «самозарождались» как иррегулярные. Они создавались как импровизация частных лиц, самостоятельно изыскивались средства, формировались и вооружались на ходу, обеспечивались путём «самоснабжения». «Партизанство» требовало лидеров определённого психологического типа и притягивало к себе людей с авантюрной жилкой. И белые, и красные столкнулись с проблемой превращения импровизированных отрядов в регулярную армию. «Полевые командиры» часто не имели материальных стимулов поддерживать свою центральную власть, от которой почти ничего не получали.


На Востоке первыми возникли полупартизанские отряды в полосе отчуждения КВЖД: «Особый Маньчжурский отряд» есаула Забайкальского войска Г. М. Семёнова (январь 1918 года, станция Маньчжурия) и «Особый казачий отряд» сотника Уссурийского войска И. П. Калмыкова (март 1918 года, станция Пограничная). В мае — июне 1918 года под Омском на основе тайных военных организаций сложились партизанские отряды есаулов Сибирского казачьего войска Б. В. Анненкова и И. Н. Красильникова. Сначала эти атаманские отряды вели тяжёлую войну на разных фронтах — от Верхнеуральского (анненковцы) до Уссурийского (калмыковцы), а с осени 1918 года сосредоточились на борьбе с партизанско-повстанческим движением в тылу. Эти четыре атамана и их сподвижники — семёновцы, калмыковцы, анненковцы, красильниковцы — и стали носителями классической атаманщины.

Collapse )

Тверь 1941: два месяца без коммунистов

Наткнулся на информацию о существовании ещё одной организации, носившей название «Российское национал-социалистическое движение» (РНСД). Организация создана в октябре 1941 года в Твери.
Вообще, период немецкой "оккупации" Твери очень интересен. Во время красной оккупации Тверь имела название Калинин, при немцах вернулось историческое название. В городе было создано русское самоуправление - власть принадлежала городской управе, возглавляемой бургомистромБургомистр был должностным и административным начальником всех подчинённых ему чиновников, подведомственных ему организаций и учреждений. 25 октября на народном сходе жителями Твери бургомистром был избран Валерий Ясинский.

Валерий Абросимович (Амвросиевич) Ясинский (1895—1966?) — дворянин, штабс-капитан в Армии Колчака, коллаборационист, бургомистр города Тверь в 1941 году, кавалер Железного креста 2-го класса, подполковник Вермахта, власовец, активный деятель РОА.

Порядок в городе поддерживала состоявшая из добровольцев «русская вспомогательная полиция». Полицейское отделение возглавил бывший ротмистр Владимир Михайлович Бибиков. Заместителем начальника полиции стали Николай Сверчков и некто Дилигенский. Основной задачей полиции являлось выявление советских подпольщиков и агентуры, для выполнения которой была создана широкая сеть осведомителей, насчитывавшая 1500—1600 человек.
После своего избрания 25 октября 1941 года, бургомистр В. А. Ясинский выступил перед жителями города, обвиняя советскую власть в угнетении народа, умышленном уничтожении продовольствия перед отступлением, призывал помочь городской управе личным трудом в борьбе с разрухой, а все продовольственные ресурсы города объединить «для равномерного распределения среди честных граждан». В городе была создана газета «Тверской вестник» (редактор К. И. Никольский), в которой публиковались материалы пропагандистского и антисоветского содержания.
Особое внимание уделялось искоренению советской идеологии. Из библиотек были изъяты и уничтожены книги марксистского и коммунистического содержания. Прочие книги не уничтожались. В школьных учебниках работниками отдела просвещения была произведена замена слов: «колхоз» — «деревня», «колхозник» — «крестьянин», «товарищ» — «гражданин», «господин», «СССР» — «Россия», «советский» — «русский». Городские статуи Ленина и Сталина были сброшены. На площади Ленина вместо истукана установили большую свастику.
Возобновил работу закрытый большевиками Вознесенский собор.
Среди людей, активно включившихся в работу по установлению нового порядка были заведующий кафедрой литературы Калининского педагогического института В. Я. Гнатюк, преподаватель Калининского педагогического института С. Н. Юренев, художественный руководитель Калининского драматического театра С. В. Виноградов.
На сотрудничество с немцами шли граждане самых разных социальных слоёв. 
В Твери была создана достаточно крупная организация «Российское национал-социалистическое движение» (РНСД). Главным организатором стал офицер германской армии В. Ф. Адриас (сын эмигрировавшего в 1918 г. в Германию помещика). Программа организации предусматривала создание с помощью немцев самостоятельного русского государства, восстановление частной собственности. Первичные организации РНСД планировалось создать по всей стране, вовлекая в них в основном молодёжь, а по достижении достаточной численности организации — реорганизовать её в Российскую национал-социалистическую партию. Осуществить эти планы не удалось ввиду скоротечности "оккупации" Твери, по снятии которой деятельность РНСД сошла на нет.