?

Log in

No account? Create an account

kaminec


Русское Освободительное Движение

1917 - 1945


Entries by category: россия

Жизнь там была как бы прежняя
kaminec
Интересный отрывок из воспоминаний Сергея Николаевича Шидловского, офицера отдельной Гвардейской конной батареи 5-го кавалерийского корпуса Добровольческой армии: Украина, немцы, повстанцы - всё то, что так будоражит сейчас умы обывателей. Историк же наверняка найдёт интересным описание полной свободы для русского офицера в "оккупированной" немцами Украине гетмана Скоропадского и белогвардейцев в "рваных немецких мундирах".

31 июля 1918 года я уехал из Петербурга с последним делегатским украинским поездом. В эти поезда, предназначенные для вызываемых на Украину украинских подданных, нелегально попадали также офицеры, стремившиеся, подобно мне, покинуть совдепию. Такие поезда сопровождались советскими комиссарами до станции Орша (пассажирской), границы советской России. Комендант поезда, в котором я ехал, был бывший офицер Лейб-гвардии N-ского полка, производства военного времени, который, очевидно, знал о существовании нелегальных пассажиров и все время обещал нам скорый и благополучный переезд через границу.
Read more...Collapse )

падет Москва и кончится большевизм
kaminec
Мы ждали, что к наступлению зимы падет Москва и кончится большевизм. Был предпринят очень удачно начатый, но почему-то отмененный главным командованием рейд генерала Мамонтова, который собрал несколько кавалерийских дивизий и, пройдя через фронт красных, двигался по направлению к Москве. Почему не могу понять, но думаю, что в окружении генерала Деникина тоже были красные ставленники, которые отозвали назад части генерала Мамонтова, и он, опять перейдя через красный фронт, вернулся обратно. Не то было бы, если бы вместо Деникина в это время командовал нашей армией генерал Врангель.

Итак, мы продолжали после Щигров наше движение на север, поближе к Москве, и без всякого боя заняли город Ливны. В Ливнах мы остановились для того, чтобы отдохнуть, подкормить лошадей и двигаться вперед, как мы думали, на Москву. Увы, это не оправдалось.

Гиацинтов Эраст Николаевич, начальник команды конных разведчиков 2-го дивизиона Марковской артиллерийской бригады, "Записки белого офицера".
Гиацинтовъ1917

Зверства красных в городе Кузнецк
kaminec
«Из четырёх тысяч жителей Кузнецка две тысячи легли на его улицах. Погибли они не в бою. Их, безоружных, просто вывозили из домов, тут же у домов, у ворот раздевали и зарубали шашками. Особо „именитых“ и „лиц духовного звания“ убивали в Преображенском соборе. Редкая женщина или девушка избегала гнусного насилия. Рубились люди по „классовому признаку“: руки мягкие — руби, комиссар — руби…»
В.Зазубрин


В мирном и тихом городе Кузнецке (ныне Новокузнецке) в декабре 1919 года произошла неслыханная трагедия. После относительно спокойного «белого» правления колчаковцев, когда действовали и суды, и адвокатура, и порядок был, в город вломилась орда партизана Рогова, промышлявшая грабежами и насилиями. В городе проживало 3000 человек. Осталась в живых около половины.

Большевистская ориентация членов отряда Рогова в двадцатые годы, еще по горячим следам гражданской войны, практически никем не оспаривалась. В государственном архиве Кемеровской области мы нашли несколько партийных дел на тех роговцев, которые в 20-30-е годы занимали видные должности в крае. Уже будучи при партбилетах, они получали от советской власти подарки по случаю 10-летнего юбилея революции в 1927 году. Они были в почете и у всех на виду. Например, садист Кузнецов, который собственными руками убил ни в чем не повинного священника села Атаманова (близ Новокузнецка), заведовал почтамтом в Томске и вспоминал об убийстве как о ярком «революционном» поступке. Садистским прошлым гордились и ставили его себе в заслугу! Между тем, интеллигенция двадцатых годов была настроена к роговцам менее добродушно. Известнейший писатель В. Я. Зазубрин, который будет расстрелян в 1938 г., в альманахе «Сибирские Огни» поведал о масштабах кузнецкой трагедии. Им же была озвучена цифра: 2000 погибших. Возможно, в эту цифру входили убитые не только в Кузнецке, но и в окрестных деревнях. По данным Кузнецкого райкома ВКП(б), приведенных в бумагах спустя шесть лет после трагедии, собственно в городе убито было 800 человек. О 700 погибших кузнечан сообщает в 1923 году газета «Советская Сибирь».

Очень известный журналист 1920-х годов Андрей Кручина в очерке «В глухом углу, в Кузнецке» (1923) сообщает: «Имя партизана Рогова надолго останется в памяти населения Кузнецкого округа… Со своими «молодцами» он чинил суд-расправу над всеми, у кого нет на руках мозолей… Не вешал, не расстреливал, а просто отрубал голову всякому, кто, по его мнению, «враг народа». В Кузнецке Роговым отрублено семьсот голов. Разбиты наголову учреждения, все бумаги в учреждениях, книги – все предано огню. Разрушены или сожжены все церкви и дома богатеев… Печать роговщины до сих пор лежит на Кузнецке. Почти четвертая часть домов в городе зияет черными впадинами вместо окон…». Итак, даже спустя четыре года город не мог оправиться от разрушений, нанесенных роговской ордой! Журналист Кручина, впрочем, о расправах с местным населением знал отнюдь не все. В сибирской периодике двадцатых годов упоминается несколько методов умерщвления, которые практиковал Рогов. Помимо отрубания голов, весьма распространенным было четвертование, сжигание живьем вместе с домами, распиливание живых двуручной пилой. Воображение подсказывало роговцам самые изуверские способы расправы. Например, купчихе Акуловой, когда ее пытали в стенах Преображенского Собора, воткнули в живот толстую рублевую свечу.

Один из самых образованнейших культуртрегеров Сибири своего времени, краевед Дмитрий Тимофеевич Ярославцев, чья коллекция послужила основой для организации в Кузнецке городского краеведческого музея после его смерти, был очевидцем роговщины. Его рассказ передает в 1926 году журналист М. Кравков. Ярославцев рассказывает, как людей зарубали шашками: «Иду я мимо двора какого-то склада. Ворота настежь, на снегу лужа крови и трупы. И в очереди, в хвост, стоят на дворе семь или восемь человек – все голые и ждут! По одному подходят к трем-четырем роговцам. Подошедшего хватают, порют нагайками, а потом зарубают. И тихо, знаете, все это происходило, и человек начинал кричать только тогда, когда его уже били или принимались рубить…».

В общем, роговцы упражнялись в искусстве пыток кто во что горазд. А как же совесть? При советской власти роговцы жили в Кузнецке. Как они смотрели в глаза оставшимся в живых? Вот, например, Ф. Волков специализировался в отряде Рогова на распиливании живых людей. В этом деле ему активно помогала жена. Писатель Зазубрин после войны встретился с Волковым. Сожалел ли Волков о содеянном? Отнюдь! Волков не просто был уверен в своей правоте. Он гордился своим прошлым, и даже попросил Зазубрина передать в Новониколаевский (новосибирский) краеведческий музей «на историческую память» ту самую двуручную пилу, которой он казнил приговоренных к смерти.

Более того. Участников партизанских садистских оргий по новым советским порядкам практически нельзя было подвергнуть наказаниям, их оберегал специальный Закон об амнистии. Это колчаковцев расстреливали «пачками», и в Кузбассе по сю пору, к примеру, невозможно реабилитировать некоторых беляков, вины коих были совсем неочевидны. Партизаны же пользовались особой защитой власти. Очевидно, потому, что власти 20-30-х годов чувствовали идейное родство с изуверами. И это несмотря на то, что наиболее видные деятели культурного фронта 20-х годов (Зазубрин, Кравков, Ярославцев, Кручина и др.), как уже было сказано, выступили в прессе с резкими оценками роговщины как явления.

Но вот минула сталинщина. И за деяния роговцев советской власти стало стыдно. Не может партизан-большевик пилить людей двуручной пилой! Не может партизан-большевик четвертовать беззащитных стариков и женщин! Профессору-историку Кадейкину из Кемерова дали партийное задание: представить дело так, что партизанский отряд Рогова был не большевистским, а просто бандитским. Анархистским. Допускалась также и такая версия: был, дескать, отряд большевистским, но в декабре 1919 года вдруг «испортился» под влиянием уголовного элемента, нечаянно выпущенного из кузнецкой тюрьмы, и стал бандитским. И, стало быть, большевики тут не при чем. И ребенку понятно, что концепция эта грешила против истины. Потому что непонятно было, что тогда делали в отряде Рогова известные в крае большевики, которые почему-то не покинули отряд в момент кузнецкой резни, и почему они оставались при партбилетах в советское время, и почему власть осыпала в 20-30-е годы бывших роговцев наградами и милостями? Да и роговцы ведь в 70-е годы еще живы были! Они возмутились: мы при партбилетах, как смеет какой-то Кадейкин из Кемерова называть отряд бандитским и анархистским! И получился скандал и конфуз. Бывшие роговцы стали писать воспоминания о том, какими они были хорошими большевиками! Всячески стараясь отмежеваться от содеянных гнусностей, они в своих воспоминаниях пытались свалить всю вину за массовую резню в Кузнецке на некий уголовный элемент, никакого отношения к роговскому отряду не имевшему. Однако какая им могла быть вера, коли в статьях 20-х годов самые авторитетные в крае публицисты в один голос заявляли: бесчинства совершали именно роговцы! В самом деле – спорить с Дмитрием Ярославцевым, очевидцем тех событий, бесполезно. Он – сторонний наблюдатель. Какой ему был смысл приписывать деяния уголовников роговцам?

Зазубрин же не просто беседовал в 1925 году с роговцами. У того самого Волкова, который пилил людей живьем, он взял не только пилу «на историческую память», но и расписку, и привел ее текст в своем очерке! Таким образом, Зазубрин документально доказал участие в резне именно роговцев.

В общем, роговцы забеспокоились. Робкими публикациями Кадейкина, основанными на умолчаниях, были, конечно, недовольны. Однако основной посыл Кадейкина контраргументировать было трудно. Действительно, как быть с тысячами замученных?
В воспоминаниях роговцев, написанными в брежневскую пору, этот довод «разбивается» по-детски: не мучили мы! Мы справедливо казнили 20 человек! Таким образом, количество убиенных прямые участники роговкого геноцида в своих воспоминаниях занижали в сто раз!

Но как быть с документами? Как быть со свидетелями? Как быть с теми же показаниями «пилившего пилой» Волкова? Очень они оказались роговцам неудобными. Поэтому нам, например, понятно, почему один роговец, убеленный сединами, уже в перестроечные годы бегал по музеям и спрашивал: а нельзя ли «нехорошие» свидетельства уничтожить? Но как уничтожить подшивки «Сибирских Огней»? Как расправиться с текстами статей Кравкова и Кручины, которые переизданы в книгах уже в наше время? Апологетам роговщины оставалось только злиться. Они писали гневные письма в редакции газет. Последнее такое письмо датировано 1998 годом. Некий новокузнечанин принялся спорить с писателем Зазубриным, которого не было уже в живых 60 лет. Набор аргументов все тот же: роговцы были убежденными большевиками и уничтожили только 20 человек. Свое отношение к роговщине высказал и всем известный в Кузбассе журналист Попок. В ходе опроса общественного мнения, проводившегося газетой «Кузнецкий Край» в 2000 году, он заявил, что считает партизана Рогова «человеком века». Не знаем, согласились бы с Попком потомки изуверски замученных…

Почему оказался таким стойким культ Рогова в наших краях? Почему так популярен изощренный садизм? Почему этот неафишируемый культ востребован среди интеллигенции и чиновничества? Почему наши предложения хоть как-то отметить 80-ю годовщину роговской резни в Новокузнецке в 1999 году никого не воодушевило? Почему на стенах отреставрированного ныне Спасо-Преображенского собора до сих пор не висит памятной таблички? Ведь это было основным местом пыток. Писатель Зазубрин, посетив собор в 20-е годы, писал о запекшейся крови на его плитах, ее невозможно было оттереть даже спустя шесть лет после трагедии! А где памятный знак на месте бывшего кладбища в Новокузнецке? Роговцы издевались над могилами, переворачивая плиты тыльной стороной верх. Большевики завершили начатое Роговым дело: кладбище снесли и разбили на его месте Сад Алюминщиков с танцплощадкой. А ведь именно на этом кладбище похоронены жертвы роговской резни. Иные скажут: чиновники не хотят ворошить прошлое. Но, может, как раз наоборот – хотят, еще как хотят! Не просто хотят – издают панегирики роговцам, дают деньги на пропаганду роговских «воспоминаний», готовы записать Рогова в «герои минувшего века», «не замечают» просьб увековечить память жертв партизанщины. Возникает стойкое ощущение, что нынешние власти чувствуют генное родство со своим предшественником, который ведь тоже был – властью, именно с него началась эра большевистского правления в Кузнецке и его окрестностях, а то, что мы по сю пору одной ногой в «тоталитарном» прошлом, о котором открыто сегодня ностальгирует кузбасское чиновничество, спонсирующее массовый выпуск литературы соответствующей направленности, – кто бы сомневался…


Вячеслав Тогулев

Белогвардейцы в Белгороде
kaminec
Белгород - один из древнейших городов Руси. В XVII веке крепость Белгород была главным городом Белгородской засечной черты - 800-километровой оборонительной линии, защищавшей Московское царство от набегов крымских татар, ногайцев и черкас.
С 23 июня по 7 декабря 1919 года город входил в состав белого Юга России и его занимала Добровольческая армия.
post-196-1315378110
«Белгород был занят, и население, особенно молодежь, действительно восторженно встретило армию. Ряды частей опять основательно пополнились добровольцами».
- ПО ДОРОГЕ НА МОСКВУ. Прюц Николай Александрович /Юнкер Константиновского артиллерийского училища. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. в Юнкерской батарее, участник рейда партизанского отряда полковника Чернецова; с 12 февраля 1918 г. прапорщик. Участник 1-го Кубанского (“Ледяного”) похода в 1-й офицерской батарее, на 21 марта 1919 г. в 1-м легком артиллерийском дивизионе. Во ВСЮР и Русской Армии в Марковской артиллерийской бригаде (в сентябре 1920 г. в 3-й батарее) до эвакуации Крыма. Штабс-капитан. Галлиполиец. Осенью 1925 г. в составе Марковского артдивизиона в Чехословакии. В эмиграции в США, член отдела Общества Галлиполийцев. Умер после 1956 г./

«По донесению командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского генералу Деникину город Белгород был занят с налета доблестными корниловцами и марковцами, не рассчитавшими лихого удара. Находящийся в 70 верстах к югу город Харьков был занят Дроздовским стрелковым полком на следующий день 11 июня. Красные откатились на значительное расстояние от Белгорода, и все почувствовали, что город занят прочно.
Когда на площади в городе собрался весь полк, то среди выстроенных пленных оказался и начальник обороны красных, бывший унтер-офицер Императорской армии. Командир полка приказал тут же расстрелять его, что и исполнил один из стоявших близко ударников, уложив незадачливого «главкома» обороны Белгорода на месте первым же выстрелом. Эта публичная казнь была вызвана тем, что красные угнали 60 видных граждан города в качестве заложников и расстреляли их в 10 верстах от города, по пути своего отступления. На следующий день их тела были доставлены в город и преданы земле в обстановке действительно общего озлобления против диктатуры большевистского интернационала.
11 июня начальник 1-й пехотной дивизии генерал-майор Тимановский принял на городской площади парад войск, освободивших Белгород от большевиков.
25 июня в Белгород прибыл главнокомандующий Вооруженными силами Юга России генерал-лейтенант Деникин, восторженно встреченный жителями, забросавшими путь его следования цветами. Ликование жителей носило самый искренний и даже трогательный характер. Генерал Деникин присутствовал на молебне на площади города и после молебна принял парад войск. На парад были выведены: весь 1-й Офицерский генерала Маркова пехотный полк, офицерская рота Корниловского Ударного полка, по взводу в пешем строю от каждой батареи 1-й артиллерийской бригады и конные части. Войска, отдохнувшие и пополнившиеся, производили самое лучшее впечатление. Генерал Деникин поздравил части 1-го армейского корпуса с выходом на большую Московскую дорогу; напомнил о былых боях и особенно о значении 1-го Кубанского генерала Корнилова похода и о роли в борьбе с большевиками офицерства; указал грядущие задачи и высказал полную уверенность в успехе зародившегося в таких трудных условиях и перенесшего столько испытаний дела освобождения Родины. Жители и войска долгим и громким “Ура!” ответили на речь Вождя. Действительно, положение советской власти казалось критическим. Значительная часть России была в руках Белых армий. Население освобожденных областей, перенесших голод, холод и анархию, было явно настроено против большевиков, разрушивших хозяйство страны. Красная армия, несмотря на огромное свое превосходство в силах, не могла устоять перед немногочисленными, но сплоченными частями добровольцев. Сомнениям не было места, все сулило радостный конец Гражданской войны. Маленький, пыльный уездный город Белгород зажил шумной жизнью. Веселая, оживленная толпа на улицах, открывающиеся магазины и кафе, всеобщее приподнятое настроение...
Добровольческая армия увеличилась теперь самое меньшее в три раза».

- КОРНИЛОВЦЫ В БОЯХ ЛЕТОМ—ОСЕНЬЮ 1919 ГОДА. Левитов Михаил Николаевич /Поручик 178-го пехотного полка. В Добровольческой армии в партизанском генерала Корнилова отряде. Участник 1-го Кубанского (“Ледяного”) похода в Корниловском полку, командир роты, в мае 1919 г. командир батальона во 2-м Корниловском полку, с июля 1919 г. командир 1-го батальона, с 10 ноября 1919 г. врид командира в 3-м Корниловском полку, затем помощник командира во 2-м Корниловском полку. 13 марта 1920 г. произведен из поручиков в подполковники, с 15 июня 1920 г. до эвакуации Крыма командир 2-го Корниловского полка. Полковник (с июня 1920 г.). Ранен 6 раз. Орден Св. Николая Чудотворца. На 18 декабря 1920 г. в штабе 2-го батальона Корниловского полка в Галлиполи, с 24 декабря 1921 г. командир того же батальона. До осени 1925 г. в составе Корниловского полка в Болгарии. В эмиграции председатель полкового объединения, председатель Общества Галлиполийцев. Умер 15 декабря 1982 г. в Париже./
белгород

  • Парад Марковского полка в честь прибытия генерала А.И. Деникина, Белгород, 1919г.

Read more...Collapse )

Памяти Ижевско-Воткинского восстания. Латышские стрелки против русских рабочих.
kaminec
Сброшены цепи кровавого гнета, 
Дружно врага уничтожил народ, 
И закипела лихая работа: 
Ожил рабочий и ожил завод. 
Молот заброшен, штыки и гранаты 
Пущены в ход молодецкой рукой, 
Чем не герои и чем не солдаты 
Люди, идущие с песнями в бой. 
Люди, влюбленные в светлые дали, 
Люди упорства, отваги, труда, 
Люди из слитков железа и стали, 
Люди, названье которым «руда». 
Кто не слыхал, как с врагами сражался 
Ижевский полк под кровавой Уфой, 
Как с гармонистом в атаку бросался, 
Ижевец — русский рабочий простой. 
Годы пройдут. На Отчизне свободной 
Сложится много красивых баллад, 
Но не забудется в песне народной 
Ижевец — русский рабочий-солдат.
иж
8 августа 1918 г. началось Ижевско-Воткинское антибольшевистское восстание. 
Ижевская дивизия была сформирована из рабочих одноименного завода, восставших против большевиков в августе 1918 года. Кроме ижевцев, против большевиков тогда же восстали и рабочие соседнего Воткинского завода, которые образовали отдельную Воткинскую дивизию. 
Позднее рабочие обоих заводов были сведены в особую Ижевско-Воткинскую бригаду. 
Форменными цветами ижевцев и воткинцев являлись синий (символ связи со своими заводами — железом и сталью) и белый (цвет Белого Движения). 
Указанные части отличались очень высокой боеспособностью. Современники так описывали сокрушительные атаки рабочих — ижевцев: «Они не признавали штыка и, когда наступала минута рукопашной схватки, они закидывали свою винтовку на ремень за спину и вынимали свои длинные рабочие ножи. По свидетельству многочисленных очевидцев этих решающих моментов атаки, красные не выдерживали одного вида этой манипуляции и бросались в бегство, дабы избегнуть рукопашной схватки со столь решительным врагом. Интересно здесь отметить, что Ижевская и Воткинская дивизии оставались непобедимыми на протяжении всей Гражданской войны» (см. Воробьев А. Восстание на Ижевском и Воткинском заводах в августе 1919 года. — «Часовой» (Брюссель), 1987, № 663, с.10). 
Добавим, что осенью 1919 года Верховный Правитель России адмирал Александр Васильевич Колчак пожаловал Ижевской дивизии почетное Георгиевское знамя — высшую коллективную награду за воинскую доблесть. В настоящее время это знамя хранится в Иркутском краеведческом музее. 
k60
Кто же противостоял русским рабочим, восставшим за свою страну против кучки преступников, возомнивших себя властью?
«В середине августа на Урале, в заводских городках Воткинске и Ижевске, против “рабоче-крестьянской” власти восстали не кто иной, как сами рабочие — рабочие государственных оружейных заводов. /…/ утром 7 августа, вооружившись захваченными на заводе винтовками, ижевцы подняли восстание и вступили в бой с красноармейским батальоном и отрядом австрийских интернационалистов. К вечеру австрийские интернационалисты были уничтожены, а остатки красноармейского батальона бежали из города.
Организатор восстания унтер-офицер Осколков обратился к находящемуся в это время в Ижевске полк. Д. И. Федичкину принять  Ижевский рабочий полк под свое командование. 15 августа полк. Федичкин, разбив в коротком бою красноармейский гарнизон, захватил пристань Гальяны  и взял под свой контроль течение Камы, по которой курсировала советская флотилия. Командующий 2-ой советской армией Рейнгольд Берзинь направил в район Гальян группу советских войск, которую возглавил Уфимский латышский батальон, насчитывающий 500 стрелков и 30 кавалеристов при 26 пулеметах. /…/ Стремительной атакой латыши выбили 18 августа ижевцев из Гальян и вместе с другими красными частями пошли в наступление на Ижевск. Но не успел командир Латышского батальона Я. Рейнфельд бросить своих стрелков на штурм Ижевска, как в тылу его группы войск появился новый враг. Рабочие в ближайшем городке Сарапуле, арестовав весь Сарапульский Совет и местных чекистов, сформировали антисоветский отряд.
В то же самое время восстали и рабочие в соседнем городке Воткинске, которые под командованием капитана Юрьева ударили во фланг Уфимскому латышскому батальону  и вынудили его с другими красноармейскими частями отступить на запад.
24 сентября на ликвидацию мятежа ижевских и воткинских рабочих из Петрограда был послан 7-ой Бауский лат. стрл. полк, Латышский артиллерийский дивизион и кавалерийский отряд. 29 сентября латышские стрелки высадились в 100 км севернее Воткинска, на станции Чепца, откуда, соединившись с частями Особой Вятской дивизии, двинулись в наступление на Воткинск.
При известии, что прибыли латышские стрелки, крестьяне покидали деревни и бежали в лес, ибо слух об их расправах над ярославскими повстанцами, об их непреклонной верности Ленину и т. д. дошел и до этих глухих мест /…/. Это повторялось в каждой деревне /…/ . Конечно, стрелки не убивали всех жителей и не сжигали все деревни, но уже довольно того, что они расстреливали родственников присоединившихся к мятежным рабочим крестьян. Иначе крестьяне не скрывались бы в лесах. Имена же командира 7-го Бауского лат. стрл. полка Мангулса и латышского комдива В. Азина, учинивших кровавую расправу в Воткинске и Ижевске, после захвата их красными произносились здесь не иначе как с проклятьем.
7 октября, в 35 км от Воткинска, 7-ой Бауский лат. стрелковый полк и Особая Вятская дивизия повстречались с воткинскими отрядами, которыми командовал капитан Юрьев. Бои были ожесточенными и длительными, вначале — с переменными успехами. Но со временем, хорошо обученные и имея за собой боевой опыт в 1-ой мировой войне, латышские стрелки, применяя обходы с флангов и атакуя концентрированными силами, начали одерживать победы. Подавляющее число воткинских рабочих никогда в армии не служило  ибо, как занятые на оружейных заводах, от воинской повинности они были освобождены; не было у них и офицеров — ротами и взводами командовали фельдфебели и унтер-офицеры. Но в храбрости и стойкости они стрелкам не уступали. Сражение продолжалось свыше месяца, только иногда затихая на день-два.
В то же время на Ижевск наступала 2-ая Советская сводная дивизия под командованием старого латышского коммуниста Валдемара Азина. Во входящем в эту дивизию 247-м полку были две латышские роты.  Командовал полком Я. Рейнфельд – бывший командир разгромленного ижевцами Уфимского латышского батальона. Комиссаром полка был Рейнберг; отрядом конных разведчиков командовал Т. Калнынь; 3-им батальоном — его брат Ж. Калнынь; пулеметной командой — Осис; хозяйственной частью — коммунист с 1905 г. Кондрате. Так что хотя в 247-м полку было всего две латышские роты, командные посты главным образом занимали красные латыши. Во 2-ой Советской сводной дивизии были и части венгерских интернационалистов.
7 ноября комдив В. Азин бросил свою дивизию на штурм Ижевска. В городе ударили в набат. На защиту родного города поднялось все население. Ижевские рабочие бросились в контратаку, но в первом же бою потеряли свыше 800 убитыми. Сражение длилось три дня, но ижевцы не могли отразить обильно снабженные пулеметами и артиллерией красные полки. 9 ноября сам Азин на бронепоезде бросился на прорыв обороны, кося из пулеметов защитников города. 10 ноября, под покровом ночи, рабочие отряды вместе с частью населения оставили город.
Утром комдив В. Азин приступил к кровавой расправе над оставшимся в Ижевске населением. Родственники непокорных рабочих, в том числе старики и женщины, по приказу В. Азина были расстреляны в первый же день. Повторилась кровавая ярославская баня. За взятие Ижевска В. Азин был награжден орденом Красного знамени» .
Эти два положения о решающей роли латышских стрелков в подавлении Ижевского восстания и их последующем прямом участии в красном терроре остаются общим местом даже в последних работах по Восстанию. Так, в частности, А.А. Шепталин утверждает, что «на подавление восстания были брошены самые верные и боеспособные силы Красной армии, половину которых составляли отличавшиеся особой жестокостью «интернационалисты» – части латышских и китайских стрелков, а также наемников из бывших военнопленных венгров, австрийцев, немцев и турок». Ему вторит А.А. Петров: «/…/ Ижевским рабочим не оставалось ничего другого, как только утром 7 ноября по заводскому гудку предпринять массированную беспатронную штыковую атаку. /…/ От совершенно неожиданного и сокрушительного разгрома Азина спасла лишь стойкость латышского полка Чеверева». 
Бывший журналист повстанческих изданий «Ижевский защитник», «Народовластие» и др. Анатолий Гутман-Ган пишет: «/…/ на Сарапул обрушился со всей силой большевистский террор. Матрос Ворожцов и комиссар Седельников лично по ночам приезжали в тюрьму и расстреливали намеченные по заранее составленным спискам жертвы. Каждый попавший в тюрьму знал, что оттуда он, по всей вероятности, уже не выйдет. После ночных кровавых оргий оставшихся арестованных заставляли мыть полы и стены тюрьмы, забрызганные кровью. В июне 1918 г., по доносу своих же рабочих, был арестован сарапульский кожевенный заводчик Давид Ушеренко с двумя сыновьями, учениками местного реального училища. Ему вменялось в вину хранение оружия. В течение нескольких дней его и арестованных мальчиков безжалостно мучили и пытали. Наконец, ночью в тюрьму прибыли матросы, зверски их убили и трупы их, совершенно обезображенные, бросили в Каму.
Кровавый террор, – продожает Гутман-Ган, – господствовал и в Ижевском заводе, находившемся в 70 верстах от Сарапула. Здесь не было Чека, но ее обязанности исполнял местный исполком. Тут убивали не только интеллигенцию, но и крестьян и рабочих, заподозренных в контрреволюции. В селах и деревнях латыши-комиссары, командированные из центров, производили расстрелы, реквизиции хлеба, меда, масла, яиц и скота /…/
В Сарапуле были сосредоточены штабы 2-й Красной армии. В то время главные силы большевиков, оперировавшие здесь, составляли латыши, мадьяры, китайцы и очень немного русских солдат — остатки старой армии».
В книге воспоминаний легендарного командира ижевцев генерала В.М.Молчанова при описании событий весны 1919 г. засвидетельствовано:  «Когда я прибыл на линию фронта Второго Полка (речь идет об Ижевской дивизии и знаменитой ижевской атаке – под гармонь, с танцующей впереди медсестрой Лидой Поповой), я обнаружил, что нам противостоит  полк из первоклассных Красных борцов, Третий Интернациональный Полк.  Это была боевая единица Красной Армии, пользующаяся особым доверием, которая состояла из китайцев, латышей, венгров, коммунистов, и я думаю некоторого числа немцев».[1]
В той же тональности, что и оба его командира – Федичкин и Молчанов, рассматривает латышскую тему в своих воспоминаниях, увидевших свет в 1975 г. в Сан-Франциско, и рядовой участник тех событий В.М. Наумов.  
«Наш отряд начал производить разведки. /…/Недалеко от селения мы заметили приближающийся к нам конный отряд численностью значительно больше нашего. Приблизившись, они крикнули – «Кто едет?». Мы отвечали – «Свои» и, приблизившись вплотную, ссадили их комиссара-латыша. Отряд сразу же повернул вспять/…/. Взятый нами в плен комиссар в ту первую нашу стычку, был приговорен к расстрелу. Как это случилось – конвоиры ли его отпустили, или ему удалось бежать, когда вели его через лес, во всяком случае он был после в нашем селе, когда мы уже ушли за Каму, он был во главе красных отрядов»[5].
«/…/ В это время Ижевск и Воткинск, – продолжает  Наумов, – держали связь и действовали в полном контакте. Из Петрограда на наш фронт были двинуты эшелоны, главным образом были посланы отряды латышей и мадьяр, но было и несколько рот состоящих исключительно из китайцев. Теперь, смотря в то далекое прошлое, становится понятным, почему именно такие отряды были посланы к Ижевску и Воткинску из красного Петрограда; посылать русские отряды против восставших русских же рабочих было опасно, а мадьяры, латыши и китайцы – все это была наемная «армия», готовая идти против кого угодно. Латыши и мадьяры держались очень стойко, китайцы же в боях буквально никуда не годились, много их погибло во время боев, потопленных в Каме»[6].
Read more...Collapse )
«Факт Ижевского восстания произвел в советских рядах замешательство. Это был страшный удар в сердце советской власти. Ведь в Ижевске восстали не офицеры и генералы старой армии, не капиталисты или городская буржуазия. Против “рабоче-крестьянской власти” восстали рабочие и крестьяне.
Ижевское восстание в тылу казанской группы красных отрядов было смертельным ударом, угрожало отрезать от казанской базы Советскую армию, оперировавшую на Вятке, Каме, Белой. Поэтому в Москве известие об Ижевском восстании произвело панику. Посыпались истерические приказы Троцкого “сравнять вероломные Ижевск и Воткинск с землей”, “беспощадно уничтожить ижевцев и воткинцев с их семьями”. Из Москвы, Петербурга, Казани двинуты были коммунистические и латышские части, получившие задание во что бы то ни стало очистить Ижевско-Воткинский район от белых.
Сарапуле стояла сильная вооруженная флотилия красных, много было и латышских частей. В продолжение августа красными неоднократно делались попытки высадить десанты на пристанях Гольяны и Галево, намереваясь оттуда вести наступление на Ижевск и Воткинск, но все эти операции кончались неудачей: красные не были способны противостоять воодушевленным и храбрым ижевцам и воткинцам. /…/ При столь неблагоприятных условиях повстанческой армии приходилось выдерживать беспрерывные бои с красными. Особенно трудно доставалось воткинцам, на которых наступали с двух сторон китайско-латышские отряды. Насильно мобилизованных крестьян латыши гнали в наступление, выставив в тылу пулеметы. /…/ в этот момент красные окружили Ижевск и повели решительное наступление на город с двух сторон. Штабу и части отрядов едва удалось спастись по дороге на Воткинск, а тысячи жителей и рабочих не успели бежать и попали под власть красных.
Очевидцы захвата красными Ижевска передают следующие подробности кровавой расправы с  мирным населением.  7 ноября красные стремительно ворвались в Ижевск. Часть армии не успела спастись; солдаты побросали винтовки и побежали на завод. Красные окружили завод и произвели проверку рабочих. У кого оказался рабочий билет, того отпустили, а остальных вывели, собрали на церковной площади, всех расстреляли из пулеметов. Всего было убито в день захвата города около 800 человек. Тела убитых возили на подводах несколько дней и зарывали в огромных ямах в лесу близ заводского озера. На следующий день начала действовать Чрезвычайная комиссия. Ловили всех, на кого указывали местные коммунисты. Через несколько дней тюрьмы и все арестные помещения оказались переполненными. Арестованные валялись в погребах и сараях.
Главный контингент арестованных: рабочие и служащие завода. Расстрелы продолжались более месяца. Главное участие в расстрелах принимали китайцы, мадьяры и латыши. Квартиры рабочих семей, члены которых служили в Народной армии, совершенно разграбили. Семьи ушедших рабочих убивались».
[1] Moltchanoff V.M. The last white general.// An Interview сonducted by Boris Raymond. 1972 by The University of California at Berkeley. P. 39-40.
[2] Ibid. P.45.
[3] Ibid.  P.78.
[4] Ibid.  P.80
[5] Наумов В.М. Мои воспоминания// Ижевско-Воткинское восстание. С. 83.
[6] Там же.
[7] Ук. соч. С. 86.
[8] Ефимов А.Г. Ижевцы и воткинцы. Борьба с большевиками 1918-1920. М.,   2008. С. 56.
[9] Указ. соч. С. 66-67.
[10] Указ. соч. С. 72-73.
[11] Указ. соч. С. 80, 82, 87-88.

Атаман Дутов
kaminec
dutov-ai
Атаман Дутов, любивший повторять: «Своими взглядами и мнениями, как перчатками, я не играю»
Отец будущего казацкого вождя, Илья Петрович, боевой офицер эпохи туркестанских походов, в сентябре 1907 г. при увольнении от службы был произведён в чин генерал-майора. Мать — Елизавета Николаевна Ускова — дочь урядника, уроженка Оренбургской губернии. Сам Александр Ильич родился во время одного из походов в г. Казалинске Сырдарьинской области.
Александр Ильич Дутов окончил Оренбургский Неплюевский кадетский корпус 1897 г., а затем Николаевское кавалерийское училище в 1899 г., был произведён в чин хорунжего и направлен в 1-й Оренбургский казачий полк, стоявший в Харькове.
Затем, в Санкт-Петербурге, окончил курсы при Николаевском инженерном училище 1 октября 1903 г., сейчас Военный инженерно-технический университет и поступил в Академию Генштаба, однако в 1905 г. Дутов добровольцем ушёл на Русско-японскую войну, воевал в составе 2-ой Мунчжурской армии, где за «отлично-усердную службу и особые труды» во время боевых действий был награждён орденом Св. Станислава 3-й степени. По возвращении с фронта Дутов А. И. продолжил обучение в Академии Генерального штаба, которую окончил в 1908 году (без производства в следующий чин и причисления к Генеральному Штабу). По окончании Академии штабс-капитан Дутов был направлен для ознакомления со службой Генерального Штаба в Киевский военный округ в штаб 10-го армейского корпуса. С 1909 по 1912 гг. он преподавал в Оренбургском казачьем юнкерском училище. Своей деятельностью в училище Дутов заслужил любовь и уважение со стороны юнкеров, для которых сделал очень много. Помимо образцового выполнения своих должностных обязанностей, он организовывал в училище спектакли, концерты и вечера. В декабре 1910 г. Дутов был награждён орденом Св. Анны 3-й степени, а 6 декабря 1912 г., в возрасте 33 лет произведён в чин войскового старшины (соответствовавший армейский чин — подполковник).
В октябре 1912 г. Дутов был командирован для годичного цензового командования 5-й сотней 1-го Оренбургского казачьего полка в Харьков. По истечении срока командования Дутов в октябре 1913 г. сдал сотню и вернулся в училище, где прослужил до 1916 г.
20 марта 1916 г. Дутов добровольцем ушёл в действующую армию, в 1-й Оренбургский казачий полк, входивший в состав 10-й кавалерийской дивизии III-го конного корпуса 9-й армии Юго-Западного фронта. Принимал участие в наступлении Юго-Западного фронта под командованием Брусилова, во время которого 9-я русская армия, где служил Дутов, разгромила 7-ю австро-венгерскую армию в междуречье Днестра и Прута. Во время этого наступления Дутов был дважды ранен, второй раз тяжело. Однако уже после двух месяцев лечения в Оренбурге он вернулся в полк. 16 октября Дутов был назначен командующим 1-м Оренбургским казачьим полком совместно с князем Спиридоном Васильевичем Бартеневым.
В аттестации Дутова, данной ему графом Ф. А. Келлером, говорится: «Последние бои в Румынии, в которых принимал участие полк под командой войскового старшины Дутова, дают право видеть в нем отлично разбирающегося в обстановке командира и принимающего соответствующие решения энергично, в силу чего считаю его выдающимся и отличным боевым командиром полка». К февралю 1917 г. за боевые отличия Дутов был награждён мечами и бантом к ордену Св. Анны 3-й ст. и орденом Св. Анны 2-й ст.
Дутов стал известен на всю Россию в августе 1917 года, во время «Корниловского мятежа». Керенский тогда требовал от Дутова подписать правительственный указ, в котором Лавр Георгиевич обвинялся в измене Родине. Атаман Оренбургского казачьего войска вышел из кабинета, презрительно бросив: «Можете послать меня на виселицу, но такой бумаги не подпишу. Если нужно, я готов умереть за них». От слов Дутов немедленно перешел к делу. Именно его полк защищал ставку генерала Деникина, усмирял большевистских агитаторов в Смоленске и охранял последнего главнокомандующего русской армией Духонина. Выпускник академии генерального штаба, председатель Совета союза казачьих войск России Александр Ильич Дутов открыто называл большевиков немецкими шпионами и требовал судить их по законам военного времени.
26 октября (8 ноября) Дутов вернулся в Оренбург и приступил к работе по своим должностям. В тот же день он подписал приказ по войску № 816 о непризнании на территории Оренбургского казачьего войска, власти большевиков, совершивших переворот в Петрограде.
«Впредь до восстановления полномочий Временного правительства и телеграфной связи принимаю на себя всю полноту исполнительной государственной власти». Город и губерния были объявлены на военном положении. Созданный комитет спасения родины, в который вошли представители всех партий за исключением большевиков и кадетов, назначил Дутова начальником вооруженных сил края. Исполняя свои полномочия, он стал инициатором ареста некоторых членов Оренбургского совета рабочих депутатов, готовивших восстание. На обвинения в стремлении узурпировать власть Дутов с горестью отвечал: «Всё время приходится быть под угрозой большевиков, получать от них смертельные приговоры, жить в штабе, не видя неделями семьи. Хороша власть!»
640
Дутов взял под свой контроль стратегически важный регион, перекрывавший сообщение с Туркестаном и Сибирью. Перед атаманом стояла задача провести выборы в Учредительное собрание и поддерживать стабильность в губернии и войске вплоть до его созыва. С этой задачей Дутов в целом справился. Приехавшие из центра большевики были схвачены и посажены за решётку, а разложившийся и настроенный пробольшевистки (из-за антивоенной позиции большевиков) гарнизон Оренбурга был разоружён и распущен по домам.
В ноябре Дутов избран членом Учредительного Собрания (от Оренбургского казачьего войска). Открывая 7 декабря 2-й очередной Войсковой Круг Оренбургского казачьего войска, говорил:
«Ныне мы переживаем большевистские дни. Мы видим в сумраке очертания царизма, Вильгельма и его сторонников, и ясно определенно стоит перед нами провокаторская фигура Владимира Ленина и его сторонников: Троцкого-Бронштейна, Рязанова-Гольденбаха, Каменева-Розенфельда, Суханова-Гиммера и Зиновьева-Апфельбаума. Россия умирает. Мы присутствуем при последнем её вздохе. Была Великая Русь от Балтийского моря до океана, от Белого моря до Персии, была целая, великая, грозная, могучая, земледельческая, трудовая Россия — нет её. 
Read more...Collapse )


Оборона Новочеркасска в феврале 1943 г.
kaminec
«Это невозможно, – говорил полковник Левених, – будучи почти в окружении, идти в кавалерийскую атаку против вооружённой современным оружием пехоты, сбить её клинками и пиками – это непостижимо! Пиками!»
...

После тяжёлого поражения под Сталинградом и сдачи остатков армии Паулюса в плен немцы начали стремительно отступать. Но при этом они не могли оставить на произвол судьбы своих союзников – казаков. Поэтому генерал Э. фон Клейст 02.01.1943 года подписал приказ об образовании Кавказского штаба эвакуации беженцев, во главе которого назначили генерала Мержинского (коменданта г. Пятигорск). Согласно приказу все местные полевые комендатуры были обязаны оказывать всякого рода помощь казачьим и горским беженцам. «Десятки тысяч беженцев шли походом, образуя по дорогам одну колонну. Отход пролегал по следующим маршрутам:

  1. Пятигорск – ст. Невинномысская – Армавир.
  2. Георгиевск – Моздок – Кизляр – ст. Бургустанская – Армавир.
  3. Кисловодск – ст. Баталпашинская – Кропоткин». (1).

Наступление РККА рассекло оборону немцев надвое и уничтожило дорогу к отступлению из южной части Кубани. На косе Чушка (Таманский п‑ов) скопилось около 120 000 казаков-беженцев. Однако немцы не бросили их в беде и переправили в Крым. «Эта операция продолжалась более трёх недель. Высаживаясь у Керчи, беженцы продвигались на север Крыма». (2). Чтобы избежать окружения, они сразу же направились на Херсон.

Эвакуация на севере Кубани шла по иному пути. В станицу Уманскую 20.01.1943 г. прибыл из Краснодара начальник полевой комендатуры № 810 полковник фон Кольнер. Кстати говоря, фон Кольнер наряду с капитаном Гансом Шмотом – комиссаром ГФП, а также старшими офицерами разведки Резерт Жоржем и Гильдебрандтом согласно акту от 11.05.1944 г. являются ответственными за ликвидацию евреев и коммунистов в Ленинградском и соседних с ним районах Кубани. (3). Все районы 1 Уманского Показательного отдела получили уведомление о немедленной командировке станичных атаманов местной казачьей полиции и районных агрономов на отдельное совещание 21 января в станице Уманской. (4). Полковник фон Кольнер объявил об отступлении, вручил булаву вахмистру Трофиму Сидоровичу Горбу – выборному атаману 1 Уманского Показательного отдела, а также назначил войскового старшину И. И. Саломаху походным атаманом Кубанского казачьего войска. Прибывший в станицу Каневскую командующий группой армий «Зюд-А» Эвальд фон Клейст написал лично письма Т. С. Горбу и И. И. Саломахе, предлагая ускорить эвакуацию казаков. «21 января 1943 года многочисленные кубанские казаки из станиц Екатериновской, Тихорецкой, Камышеватской, Новопокровской, Павловской, Крыловской, Новоминской, Староминской, Уманской и т. д. шли укороченным маршем к Азову и селу Кагальник». (5). Беженцы дошли до села Новоспаское, где 12.02.1943 г., по данным А. К. Ленивова, началось формирование 1 Кубанского казачьего полка. К 20.02.1943 г. полк уже имел в своём составе 960 офицеров и казаков. Командиром полка стал И. И. Саломаха, адъютантом – сотник Павлоградский. И. Я. Куценко, однако, даёт другие цифры: «53 офицера, 173 унтер-офицера, 1257 казаков». (6).

Донские казаки-беженцы уходили следующими путями:

  1. Ст. Боковская – Миллерово.
  2. Ж. д. ст. Мальчевская – Луганск.
  3. Ст. Морозовская – ст. Ермаковская – Сулин – Чистяковка – Макеевка.
  4. Ст. Цимлянская – ст. Раздорская – Новочеркасск. (7).

Казаки уходили с немцами добровольно, поскольку прекрасно осознавали, что пощады со стороны победителей не будет. Помимо организованной выдачи продовольствия и фуража немецкое командование предоставило и свободные грузовые машины в распоряжение беженцев. «Начальник укреп. района Ростов-на-Дону – Новочеркасск генерал Мют собрал совещание при участии походного атамана Донского войска полковника С. В. Павлова, где заявил, что немцы намерены защищать г. Новочеркасск. К тому времени от ж. д. станции Каменоломни до хутора Арпачин на позиции было всего три отряда:

  1. Казачий боевой отряд Абвер № 201 (1 000 казаков под командой полковника Т. К. Хоруженко.
  2. Германский отряд Абвер № 202 (620 немецких солдат (моторизованных) под командой гауптмана Вольтера.
  3. Новочеркасский немецкий отряд под командой обер-лейтенанта Штекендорфа (380 солдат).

Сверх того в защите Новочеркасска участвовало 900 донских казаков (относительно вооружённых) под командой походного атамана С. В. Павлова». (8). Румынские части бросили фронт и спешно отступили. Поэтому немцам пришлось обороняться одним вместе с донцами. П. Н. Донсков отмечает, что 4 февраля 1943 г. один из казачьих отрядов остановил танковый рейд Красной Армии. Однако он понёс значительные потери и был вынужден отступить по льду реки Дон. Вместо него линию обороны стали держать части СС. (9).



  • Атаман Павлов и сотник Донсков

Оборона г. Новочеркасска также была упорной. Казакам удалось разгромить передовые части 2-й гвардейской армии РККА и захватить 360 пленных, чем они немало удивили видавших виды немецких офицеров. «Это невозможно, – говорил полковник Левених, – будучи почти в окружении, идти в кавалерийскую атаку против вооружённой современным оружием пехоты, сбить её клинками и пиками – это непостижимо! Пиками!» (10).



Read more...Collapse )

Воркута 1948 г. Последний бой РОА
kaminec
Оригинал взят у p_n_z_8_8 в Воркута 1948 г. Последний бой РОА

Последняя атака власовцев – на Воркуту

"На просторах интернета нам удалось раскопать неизвестные факты истории Воркуты, насколько они достоверны мы не можем сказать, но мы рискнули выдать их на Ваш суд и может быть кто-то сможет что-то добавить или опровергнуть данные факты нижеприведёной истории."


Шестьдесят лет назад власовские офицеры возглавили восстание в Гулаге, результатом которого стала эвакуация партийных и советских учреждений из Воркуты.
О восстании не сохранилось практически никаких документов, а если и сохранились, они надежно хранятся в сейфах нынешних власть предержащих.
Однако рассказы чудом уцелевших очевидцев и легенды остались. Из них вырисовывается следующая картина: в 1947 году у Сталина родился очередной безумный проект - проложить железную дорогу через всю Западную Сибирь. Дорога должна была соединить Игарку, наиболее удаленный от устья Енисея морской порт, с промышленно развитыми районами страны. Протяженность дороги - 1 400 км, все - за Полярным кругом.

ДАЛЕЕCollapse )

Пламя догорающего пожара
kaminec
Оригинал взят у d_v_sokolov в Пламя догорающего пожара

Пламя догорающего пожара
АНТИБОЛЬШЕВИСТСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ В КРЫМУ В 1920-1923 ГГ.
title

Ликвидация фронтов Гражданской войны не привела к мгновенному «умиротворению» огромной территории бывшей Российской империи. После исхода белых армий страна оказалась охвачена пожаром крестьянских восстаний.

Главной причиной активизации в начале 1920-х гг. вооруженных выступлений против коммунистического режима, их массовости, стала осуществляемая большевиками политика продовольственной диктатуры, выразившаяся в запрете частной торговли и реквизициях зерна у крестьян.
Read more...Collapse )


Псков, июль 1941 года. Как это было.
kaminec
Уполномоченный Военного Совета СЗФ
по проверке работы тыла
полковник НАЗАРОВ

ЦАМО СССР. Ф. 221. Оп. 1372. Д. 19. Л. 22

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА КОРРЕСПОНДЕНТА "КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ"
ЧЛЕНУ ВОЕННОГО СОВЕТА СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА


[Не позднее 10 июля 1941 г.]
Секретно
Члену Военного Совета СЗФ
корпусному комиссару БОГАТКИНУ

Будучи 7-го июля с [его] г[ода] по делам своей службы в гор. Пскове, я беседовал с военным комендантом Пскова полковником Ивашкиным. Положение коменданта города ненормальное.
1. В город прибывают бойцы, отставшие от частей, и дезертиры. Проходящие командиры частей и соединений не считают нужным ставить в известность коменданта о своем местопребывании. В результате, подобранный и вновь сформированный в подразделения народ разбредается в надежде найти свои части.
2. В городе масса беспорядков. При мне неоднократно звонили по телефону коменданту и просили помощи от грабителей - грабили квартиры комсостава и магазины. Охраны и людей для нее комендант не имеет. Для того чтобы хоть как-нибудь сберечь имущество, комендант назначает в караул бойцов, бегущих с фронта, но они зачастую бросают посты и уходят разыскивать свои части.
3. В городе и [его] окрестностях чувствуется паника, причем порождают панику, как утверждает комендант, ответственные работники. Город разрушают пожары. Дирекция маслобойного завода сожгла завод и скрылась, то же самое сделал начальник бензосклада и др[угие].
4. В городе брошено много ценного имущества:
а) артиллерийский склад (в котором масса снарядов, патронов, пулеметов);
б) вещевые склады с обмундированием;
в) мясозавод;
г) свиноферма.
Эвакуировать имущество не на чем. Представителей тыла и арт[иллерийского] управления в городе нет. Комендант сам занимается отпуском боеприпасов, продовольствия и обмундирования.

ДАЛЕЕCollapse )

Разведшкола "Цеппелин" под Псковом
kaminec


В марте 1942 года Главным Управлением Имперской Безопасности (РСХА) для дестабилизации советского тыла был создан разведывательно-диверсионный орган "Предприятие "Цеппелин"". Эту задачу пытались решить заброской подготовленной агентуры в тыловые районы СССР, имеющие важное оборонное и экономическое значение, а также в национальные республики, края и области для сбора информации о политическом положении в стране, проведения антисоветской и националистической пропаганды, организации повстанческого движения, осуществления терактов над высшим партийным, советским и военным составом.
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Несостоявшийся министр национал-социалистической России
kaminec
Оригинал взят у nordman75 в Несостоявшийся министр национал-социалистической России

Дмитрий Петрович Кончаловский (1878-1952), сын литератора, переводчика и издателя Петра Петровича Кончаловского (Старшего), был младшим братом художника Петра Петровича Кончаловского (1876-1956) и медика Максима Петровича Кончаловского (1875-1942). (Заметим, что дочь Петра Петровича Кончаловского (Младшего) – писательница Наталья Петровна Кончаловская – была женой писателя Сергея Михалкова; таким образом, Дмитрий Петрович Кончаловский приходится двоюродным дедом режиссёрам Андрею Михалкову-Кончаловскому и Никите Михалкову.)

Младший из братьев Кончаловских избрал для себя стезю историка и правоведа. Окончив историко-филологический факультет Московского университета, он преподавал там же историю и право древнего Рима. Участвовал добровольцем в войне 1914-1917 гг. В 1918-1922 гг. преподавал в Московском, Минском и Смоленском университетах, в 1924-1925 гг. работал техническим редактором в Госиздате, в 1929-1941 гг. преподавал немецкий и латинский языки в московских вузах.

Летом 1941 г. Дмитрий Кончаловский вместе с женой и тремя дочерьми отправился на свою дачу под Можайском, где дождался прихода немцев и перешёл на их сторону. В своей автобиографии, написанной позднее для Оперштаба Розенберга, он сообщал: «Я испытывал приязнь к продвигающемуся вперед немецкому Вермахту, которую летом и осенью 41-го разделял со многими соотечественниками. После большевистских палачей и угнетателей немецкие солдаты казались мне рыцарями света, ведущими священный бой с исчадиями ада». При этом его сын, Иван Дмитриевич Кончаловский, остался на советской территории, был капитаном медслужбы в Красной армии и погиб в Литве летом 1944 г.

Поступив на службу к немцам, чтобы не поставить под удар оставшихся на советской территории родных, Дмитрий Кончаловский взял себе псевдоним Сошальский. После отступления немцев из Можайска он перебрался вместе с ними в Смоленск, ставший своего рода неофициальной столицей освобождённой от большевиков России. Там он работал в отделе пропаганды местной русской гражданской администрации. Помимо этого профессор Кончаловский преподавал на курсах учителей и добился создания русской учительской семинарии. Летом 1943 г. он отчитывался в смоленской газете «Новый путь» о своей деятельности: «Смоленск, Кардымово, Красный, Починок, Монастырский, Витебск – вот места нашей работы на учительских курсах в минувших июле и августе. Сущность национал-социализма, опровержение марксизма, проблема расы, еврейский вопрос, новая Европа, путь России к включению в неё – вот основные пункты наших бесед и лекций».

В конфиденциальной записке, направленной Розенбергу в июле 1943 г. немецким сотрудником отдела пропаганды, Кончаловский описывается следующим образом: «К. в противоположность к большинству оставшихся в живых представителей старой русской интеллигенции – несломленная, производящая сильное впечатление личность вполне нордической наружности; человек, который при советском режиме, очевидно, не утратил свой гражданский пыл. Он высказывает свои мысли, очень сильно беспокоясь за окончательный итог войны. Конечно, он оценивает ситуацию с позиции русского националиста».

Весной 1944 г. Дмитрий Кончаловский возглавил смоленский отдел Русской национал-социалистической партии Бронислава Каминского. После эвакуации немцев из Смоленска он некоторое время работал в Оперштабе Розенберга в Минске, потом в Ратиборе в Силезии и Берлине. После окончания войны Кончаловский оказался в лагере для перемещённых лиц, откуда сумел выбраться во Францию, где жила его сестра. В последние годы жизни он продолжал публиковать политические статьи, в которых призывал Европу к стойкости перед лицом советской угрозы.

По словам Андрея Михалкова-Кончаловского, «Дмитрий Кончаловский остался непримиримым абсолютно антибольшевиком и остался врагом советской власти, поэтому он никогда сюда не приезжал, и мы никогда не общались, вернее, никогда не встречались. Я встречался потом с моими двоюродными тётками, дочерьми Дмитрия. Они были тоже чрезвычайно настроены антисоветски и горько и говорили о том, что Пётр Петрович тоже лауреат Сталинской премии, вообще в семье Михалковых все советские и продались большевикам. Так они, собственно, в этом убеждении прожили всю свою жизнь до конца».


К сожалению, у меня нет фотографии Дмитрия Петровича Кончаловского, но можно предполагать, что он был похож на своего старшего брата Максима Петровича – декана Медицинского факультета МГУ



Read more...Collapse )
И, кстати, любопытно: если бы Дмитрий Петрович Кончаловский всё-таки стал министром по вопросам религии и культуры национал-социалистической России, какие бы фильмы снимал его внучатый племянник Никита Сергеевич Михалков? :)

Степановское восстание 1918 г.
kaminec
В продолжение темы Русско-советская война
Известно участие большого количества вятских крестьян в Белой борьбе, в том числе и в армии Верховного правителя России адмирала Колчака. История борьбы вятичей с красной чумой началось с Сепычевского восстания крестьян против большевиков в июне – августе 1918, о котором подробно можно прочитать ЗДЕСЬ.
Гораздо меньше информации о "Степановском мятеже", который в южной части Вятской губернии поднял "царский капитан Степанов". Интересно и то, что "Степановский мятеж" вспыхнул одновременно с антибольшевистским восстанием рабочих Ижевска и Воткинска.

ДАЛЕЕCollapse )

Красный террор в Крыму и улица имени палача
kaminec
В Санкт-Петербурге разгораются споры вокруг переименования улицы Белы Куна. Хотя не понятно, о чем тут спорить? Как может в великом русском городе быть увековечено имя иностранца, организатора массовых убийств тысяч русских людей? С предложение о переименовании выступил ряд питерских общественных организаций, за переименование выступают так же жители Фрунзенского района Санкт-Петербурга, где расположена эта улица. О том, что переименование можно провести безплатно и что жителям не нужно будет менять паспорта, заявил депутат Госдумы Владимир Мединский.Collapse )